В туалете никого нет. Умываюсь и сажусь на подоконник, не спешу возвращаться в класс, хотя ничего такого не случилось. Мне никто не грубил, надо мной не насмехались и не издевались.

Неприятно, что то, что должно оставаться личным, вынесли на всеобщее обозрение. Будто раскрыли грудную клетку и показали всем сердце. Но что с того?

Мысли возвращаются к единственному человеку, чей взгляд был острым, как спица. Вадим смотрел так, точно я букашка под микроскопом. Точно он знает больше меня и ждет, что оступлюсь.

– Дарьяна? Ты тут? – из-за двери со стороны коридора слышится взволнованный голос.

Я должна бы испытать облегчение, что он здесь, но чувствую лишь раздражение. От Кирилла даже в женском туалете не спрячешься!

Упрямо молчу, надеясь, что он уйдет. И это так странно… Ониксу я бы могла рассказать о переживаниях, но с Кириллом даже говорить не хочу.

Снова слышится стук в дверь и настойчивый вопрос:

– Ты одна?

Хмыкаю, думая о том, как же сильно альтер эго Кирилла отличается от его реальной личности. Оникс никогда не давит. Ходит по пятам, но молчит. Кирилл же точно жвачка, что прилипла к подошве. Сколько ни старайся, а отделаться так просто не выйдет.

– Я вхожу, – объявляет Кирилл, и дверь открывается.

– Почему ты не на уроке? – спрашиваю, не слезая с подоконника. Благодаря этому смотрю Кириллу в глаза, не поднимая головы. На равных.

– Мне написали, что тебе стало плохо, и я вышел. Сразу понял, где искать.

Он подходит ближе, но не слишком. Однако если качну ногой, точно испачкаю темно-синие брюки Елина.

Он пытается быть мягким, старается говорить успокаивающе тихо. Только я ему не верю.

– Кто тебе это сказал?

– Это так важно? – снова делает шаг в мою сторону.

– Кирилл, иди на урок. Со мной все в порядке.

– А, по-моему, ты очень бледная.

Опять шаг. Кирилл упирается ладонями о подоконник по обе стороны от моих бедер. Он так близко, что чувствую свежий и морозный запах его геля для душа.

– Отодвинься от меня, – прошу тихо, но жестко.

Слышу шаги в коридоре и не хочу, чтобы нас застукали вдвоем в такой позе в пустом туалете. Мне стыдно смотреть в глаза одноклассникам, когда они шутят, будто мы с Кириллом целовались, и я не переживу, если их приколы станут еще грязнее.

Кирилл не нравится мне. Я не хочу ни его поцелуев, ни касаний. Все эти шутки от одноклассников, подкаты со стороны Елина заставляют чувствовать себя так, будто изменяю своим настоящим чувствам.

Может, я схожу с ума? Я влюбилась в иллюзию, в образ, живущий лишь в игре. И даже когда нахожу его живое воплощение, оно противно мне и чуждо.

– Я думал, что нравлюсь тебе – Кирилл отодвигается совсем немного. Так, что наши лица теперь на расстоянии сантиметров двадцати друг от друга.

Впервые я так близко к парню, но вместо бабочек в животе – ядерные взрывы в грудной клетке. Меня потрясывает, и на глаза вот-вот навернутся слезы.

Я заблудилась. Ощущаю это, как никогда остро.

– Хочу домой, – произношу полушепотом, смотря в карие глаза Кирилла.

Он удивленно наклоняет голову набок, но вперед, к счастью, не подается.

– Хочешь сбежать с уроков? Вместе?

– Нет. Я хочу в наш дом. Помнишь?

– Конечно. – Уголки его губ дергаются, и я успеваю заметить, как Кирилл нервно отводит, а затем возвращает взгляд.

– Наша гильдия, – вкрадчиво произношу я, цепко следя за Елиным.

Он врет. Я уверена в этом на тысячу процентов. И вывести его на чистую воду не составит труда.

– Как же мы ее назвали? – с наигранной задумчивостью произношу я, хотя прекрасно помню название, которое придумала сама.

– Мы назвали ее шикарно, – странно хохотнув, выдает Кирилл и наклоняется ко мне.

Успеваю отвернуться, и губы Кирилла скользят лишь по щеке. Однако даже от этого меня передергивает. Чувствую себя грязной и пустой. Хочется оттолкнуть Кирилла и кинуться к раковине, чтобы стереть непрошеный поцелуй. Собираюсь так и поступить, но мне не хватает сил даже отодвинуть негодяя.

– Отвали! Убери от меня руки!

– Дарьяна! Тише! Все ведь хорошо, это я…

– Нет!!! Ты не Оникс! Ты не он!

Вырываю руки, которые Кирилл пытается удержать за запястья, и луплю его по плечам, по груди, задеваю даже лицо, и он все-таки отступает. Позволяет мне спрыгнуть с подоконника, но кидаюсь отнюдь не к раковинам.

Если подойду туда, то снова угожу в ловушку. Кирилл зажмет меня в углу, и тогда кошмар продолжится.

Выскакиваю в коридор и бегом кидаюсь в сторону кабинета химии. Кирилл пумой бросается за мной и ловит в стальное кольцо рук, спиной прижимая к груди.

– Пусти! – кричу во все горло, совсем не беспокоясь о том, что в закрытых кабинетах вовсю идут уроки.

Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть снова, но Кирилл зажимает мне рот рукой и тащит обратно к туалету. На этот раз – к мужскому, который оказывается чуть ближе.

– Чего ты заладила? Я – не я. Какая разница?

Злые слезы выступают на глаза. Слышу, как открывается одна из дверей, но мы уже заворачиваем за угол к двери в туалет. Отсюда нас не видно, и моя надежда на спасение стремительно тает. Стараюсь погромче топнуть, но Кирилл легко поднимает меня над полом и затаскивает в одну из кабинок.

Закрывает дверь, а потом и сам встает в проходе. Не сбежать.

– Думаешь, ты такая крутая, потому что непокорная? Особенная, потому что не хочешь быть со мной?

Кирилл хватает меня за дреды и тянет голову назад. Отнимает ладонь от моего рта лишь для того, чтобы накрыть его поцелуем. Грязным и грубым, до тошноты омерзительным. Пытаюсь сомкнуть зубы и отстраниться, но Кирилл нажимает пальцами мне на щеки. Кажется, на коже после его касаний останутся синяки, и я поддаюсь, лишь бы избавиться от этой боли.

Всхлипываю от отвращения, чуть приоткрываю глаза. Из тесной кабинки не сбежать… Но, когда пугающая мысль тревожным колоколом успевает прозвенеть в голове, кто-то снаружи выламывает дверь кабинки. Ад заканчивается. Но лишь для того, чтобы тут же начался новый.

– Отличное фото получилось, – гаденько улыбается Вадим. – Как думаешь, Дарьяна, оно разлетится по школе за день или больше? Я вот ставлю на то, что уже через пару часов о твоей туалетной интрижке с Ониксом будут знать все.

Ник Оникса он произносит слишком ядовито, с ублюдской ухмылкой. И это ощущается как молот, который крошит череп.

Это он… Он все подстроил!

– Вадим, мы так не договаривались! – Кирилл прячет меня себе за спину, но вместо того, чтобы остаться стоять, я падаю и сажусь на закрытую крышку унитаза.

В голове туман, мое тело – вата. Мое сердце… Нет его больше у меня.

– Мы договаривались, что я подскажу, как очаровать Дарьяну. И все, – пожимает плечами Вадим и прячет телефон с компроматом в карман брюк.

– Ты не говорил, что хочешь подставить ее!

– А еще я не говорил, как сложно было узнать всякую фигню об этом Ониксе. Знаешь, как тупо я себя чувствовал, подслушивая разговоры Черновой с Марком?

Не моргая, смотрю на Вадима. Балансирую между отвращением к нему и попыткой не вывернуть желудок наизнанку. Он замечает мой взгляд и высокомерно вскидывает подбородок:

– Скажи спасибо друзьям. Они очень переживали о тебе. Влюбиться в ноунейма в игре – тяжкая участь, не правда ли? А еще скажи спасибо мне. Я подарил тебе шанс быть с твоим ненаглядным Ониксом. Ты ведь любишь фантазии. Вот и купайся в одной из них. Главное – не захлебнись.

– Идиот! – рычу я, а по щекам уже катятся слезы. – Мстишь мне за базу? Думаешь, я ее спалила вместе с Ониксом? Или настолько обиделся, что ушла из «Леса»?!

Вадим выдерживает мой взгляд и не отводит его даже тогда, когда в разговор снова вмешивается Кирилл:

– Вадим, удали фотку. Не смей подставлять ни меня, ни Дарьяну. Я просто хотел очаровать ее, а ты!..

Кирилл теряется в словах, будто запнулся о волнение и шок. Мне бы быть благодарной ему за то, что вступается, но я не верю ни единому слову. Вдруг это очередная уловка? Представление ради того, чтобы меня очаровать?

Кирилл – актер. Но Вадим – чистое зло.

– Пожинай плоды, Дарьяна. Ты заигралась. Если бы ты не повернулась на Ониксе, ничего бы этого, – он снова достает из кармана телефон и кивает на него, намекая на фотографию, – не случилось.

И он чертовски прав.

Глава 21

Глава 21

Реальный мир – полный отстой. А, я уже говорила это? Но что поделаешь, если так оно и есть?

Вадим сдерживает слово и сливает фотку в беседу класса. Уже оттуда снимок быстро разлетается по всей школе. Узнаю об этом благодаря сообщениям, которыми заваливают меня девчонки разных классов. И, разумеется, все эти письма счастья полны яда, который я не заслужила.

До конца четверти в школе я больше не появляюсь. Просто не могу заставить себя выйти из комнаты. Стоит только представить, что начнется, когда вернусь в школу, как меня тут же начинает трясти.

Мама с горем пополам соглашается и разрешает мне остаться дома. И то лишь потому, что притворяюсь больной: грею градусник у батареи, кашляю и хлюпаю носом. Последнее получается делать без труда, ведь из-за частых слез я очень натурально изображаю насморк. А еще рыдания способствуют покраснению глаз, что тоже укладывается в картину моей «болезни».

Но все это временная мера. В запасе у меня две недели: одна из них – последняя учебная, а другая – каникулы. За полмесяца мне нужно успеть прийти в себя и понять, как быть дальше.

К концу недели и четверти мое наказание завершается, и пароль с компьютера снимают. К этому моменту я твердо решаю поговорить с Ониксом и спросить обо всем прямо. Мы действительно знакомы? Он где-то рядом? И если так, почему все это время он просто молчал?