– Ты чего напугался? – тихо спрашивает Мирон, не сводя глаз с Кирилла, хотя все остальные смотрят на двоюродного брата Дарьяны. Судя по звуку приближающихся шагов, тот очень стремительно несется к ним. – Что ты натворил?

– Я ничего не сделал! – вскрикивает Кирилл, но отвечает он не Мирону, а Марку, который в пару мгновений сокращает расстояние и неожиданно для всех хватает Кирилла за грудки.

Выглядит это крайне странно. Подкачанный спортсмен пойман врасплох худым и высоким парнишкой. Наглядный пример того, что порой сила вовсе не в мышцах.

– Ты подставил ее! Опозорил! – успевает выкрикнуть Марк, прежде чем его толпой оттаскивают от Кирилла.

Вадим и его клоуны заламывают брату Дарьяны руки, а Кирилл ошарашенно отшатывается. Светлые волосы всклокочены, в глазах настоящий ужас. Кирилл пятится, но спиной натыкается на кресло и при этом едва не оседает на пол.

– О чем он говорит? – строго спрашивает Мирон.

Он видит, что к ним уже несутся сотрудники. И не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать – сейчас их всех выставят за дверь.

Кирилл трясет головой. Пытается отделиться от компашки. Похоже, надеется, что на улицу выгонят всех, кроме него. Но не тут-то было.

– Собирайте манатки и проваливайте! – грозно рычит один из подошедших сотрудников. Не мужчина, а груда мышц. Он будто перепутал спортзал с игровой комнатой. – Чего застыли? Оглохли?!

Остальные сотрудники нерешительно топчутся рядом с «вожаком». Тот рявкает еще пару раз, потом хватает за шиворот Кирилла и выталкивает его на выход одним из первых.

Никто не хочет, чтобы верзила приложил к ним руку, поэтому остальные пулей вылетают на улицу сами. Некоторые парни даже куртки надеть не успевают и обматываются шарфами уже снаружи.

– Ну ты и козел, Силаев, – возмущаются ребята, – мы ведь деньги за два часа вперед отвалили! Кто нам теперь бабки вернет? Ты?

– А кто вернет моей сестре нормальную жизнь?! – орет Марк, совсем не боясь толпы расстроенных сверстников. – Кто исправит все, что учинил этот муд…

Вадим первым наносит удар, и в небольшом пустом дворе, куда выходят двери игрового зала, повисает тягучая тишина.

Медленно кружатся в свете одинокого фонаря снежинки. Медленно стекает струйка крови от носа к подбородку Марка. И так же медленно Вадим отступает за спину Кирилла.

– Уймись, – уже оттуда, из своего никчемного убежища, бросает Кристенко. – Твоя сестра сама виновата.

Мирону кажется, что он одна из этих медлительных снежинок. Очевидные вещи доходят до него спустя несколько ударов сердца, которое вдруг леденеет от ужаса.

– Что вы сделали с Дарьяной? – не своим голосом спрашивает он и стягивает шапку, которую совсем недавно надел.

Если начнется драка, ему ничто не должно мешать.

Туда же, на снег, падает куртка, а за ней – шарф. Мирон остается в одной толстовке, но не чувствует холода. Внутри все кипит от злости.

– Что вы сделали с ней?! – Голос срывается на крик, но Мирон не двигается с места.

Он наблюдает. Взгляд скользит по изумленным лицам тех, кто не понимает, что произошло, но замирает там, где замечает очевидный страх.

– И чего молчите? – утерев кровь с лица, смеется Марк. Он встает рядом с Мироном, плечом к плечу.

Мирону не нужно поворачивать голову, чтобы понять, на кого смотрит Марк. Он знает, к кому обращается брат Дарьяны.

– Скажете сами или мне помочь? – насмешливо интересуется Марк.

Парни, не замешанные в ссоре, отходят подальше, выстраиваясь кругом вокруг зачинщиков спора. В центре остаются Марк, Мирон, а напротив них стоят Вадим и Кирилл.

– Твоя сестра отупела из-за игр. Это хочешь услышать? – выплевывает Вадим.

Мирон едва сдерживается, чтобы не втащить ему прямо сейчас. Рано.

– Сказал парень, который из-за обиды и игры ее подставил, – передразнивает Марк и довольно выпячивает подбородок. – Или не ты подкинул Кириллу идею притвориться парнем, в которого Дарьяна влюблена?

Мирону кажется, что его окунули в сугроб. Снег залепил глаза, забился в уши. Иначе как объяснить, что мир вокруг подергивается туманом? Звуки, образы – все смешивается, пока в голове гудит: «Влюблена. Влюблена».

В него? В Мирона?..

– Да этот ваш Оникс – просто задрот-ноунейм какой-то! – оправдывается Кирилл. – А я… Я рядом! Я настоящий!

Кажется, разговор пошел дальше, и Мирон упустил какую-то его часть. Однако додумать все и расставить все точки над «ё» проще простого.

Все ясно как день.

– Умолкни. – Он опасно приближается к Кириллу, которого не так давно считал товарищем. Сейчас же его искаженное от страха лицо не вызывает ничего, кроме отвращения.

Скрипит снег. Это кто-то из ребят дернулся к Мирону, чтобы в случае чего оттащить от Елина. Плевать. Если потребуется, он ударит быстрее, чем кто-то из них шелохнется.

– Лукашов, – улыбка Кирилла дрожит, как и он сам, – ты чего? Тебе-то какое дело до Силаевой? Вы уже года два не общаетесь.

Не общаются… И Мирон жалеет об этом, но не хочет вторгаться в личное пространство Дарьяны без приглашения. Потому и создал Оникса, чтобы из мира, который Дарьяна считает безопасным, перейти в мир реальный и стать для нее первым островком спокойствия.

Он хотел вытащить Дарьяну из цепких объятий страхов и тревог, показать, что жизнь может быть не только черно-белой.

Но Кирилл все испортил. Надев маску Оникса, чтобы утолить свои желания, он навредил не только Мирону, но и самой Дарьяне.

Он разрушил то хрупкое и ценное, что Мирон – Оникс – строил изо дня в день.

– Вы ведь не встречаетесь ни фига, – понимает он, смотря в бегающие глаза Кирилла. – Ты всем нам врешь. И ей тоже врал.

– Ты прикалываешься? Мирон, слушай…

– Она раскусила тебя, – улыбается он как дурак. Так гордо, будто он сам наблюдал, как Дарьяна отшивает лжеца. – Как быстро она поняла, что ты – не Оникс?

Кирилл упрямо молчит, но Мирон продолжает сверлить бывшего товарища взглядом. Не отводит глаза ни на миг.

– Думаю, в тот же вечер, когда я признался.

– Ты хотел сказать «соврал»?

– Иди ты…

– Нет, это ты сейчас пойдешь. – Мирон глубоко вдыхает морозный, почти ноябрьский воздух. – Ты ответишь за то, что заставил ее быть с тобой.

Глаза Кирилла распахиваются, и он вмиг становится похож на мраморное изваяние. Такой же белый, почти безжизненный.

Он все понял. Понял, что Мирон знает – поцелуй для Дарьяны был пыткой.

– Давайте уже завязывать, пацаны, – подает голос Вадим. Еще одна трусливая шавка. Только вот роль Кристенко Мирону пока не ясна.

Он замешан, это очевидно. Но как?

– Все. Хватит ругаться. Пришли поиграть вместе, а что в итоге?

– С тобой, Кристенко, у меня вообще отдельный разговор. – Марк резко подается вперед. Теперь его очередь наносить удар.

Вадим не успевает отклониться и громко ругается, когда кулак Марка врезается в его щеку.

А дальше все закручивается слишком быстро.

Марк сцепляется с Вадимом, который кричит что-то о друзьях, о силе и о команде. Двое против толпы – самоубийство! Но никакой толпы нет. Все «товарищи» Кристенко разбегаются в тот же миг, когда слышат крик из окна жилого дома:

– А ну, кончайте драться, хулиганье! Сейчас полицию вызову!

Союзников как ветром сдувает. Пытается улизнуть и Кирилл, но Мирон не дает. С разбегу налетает на Елина, и они оба оказываются на земле.

– Ты с ума сошел?! – брыкаясь на снегу, который быстро смешивается с сырой грязью, хрипит Кирилл. – Мы же друзья!

Удар под ребра ясно дает понять, что это не так.

Нет больше ни доверия к Кириллу, ни дружбы между ними.

– Ты домогался Дарьяны. Мне стоило понять это раньше, еще в начале учебного года!

– Я завоевывал ее!

Мирон метким ударом заставляет Кирилла проглотить тупые оправдания. В средней школе ему частенько приходилось отбиваться от придурков, которым не терпелось посмеяться над его весом или проблемной кожей. Теперь настал момент, когда можно воспользоваться полученными навыками сполна.

Краем глаза он замечает, как Марк садится на корточки, шипя от боли, а Вадим сбегает куда-то в темноту незнакомого двора.

– Фигня, – отмахивается Марк, улыбаясь сквозь боль. – Я знал, что не одолею его. Просто хотел вмазать. Он заслужил.

Тело содрогается, а из горла вырывается хриплый, но искренний смешок. Все-таки крутой у Дарьяны брат.

– Понимаю, – кивает Мирон и переводит взгляд на Кирилла.

Тот, пойманный в захват, извивается под Мироном как уж, но выскользнуть не может.

– Пустите! Вы уже достаточно мне наваляли, ну!

– Ты никуда не пойдешь, пока не пообещаешь кое-что сделать.

Кирилл перестает дрыгаться и, как может, поворачивает голову, чтобы взглянуть на Мирона.

– Денег хочешь?

Мирон закатывает глаза. Какой же Кирилл дурак…

– Опровержения. Ты извинишься перед Дарьяной за то, что сделал, и расскажешь всем о своем поступке. Она не должна страдать от грязных сплетен и твоей тупости.

На лице Кирилла уже цветут следы ударов. Скоро они превратятся в синяки, которые красноречиво расскажут о том, что на путь исправления Елин встал отнюдь не по собственной воле.

Из-за этого у Мирона могут быть проблемы. Кириллу достаточно просто указать пальцем, и тогда жизнь превратится в ад.

Но Мирон не отступит. Если потребуется, он запишет видео с Кириллом и его извинениями хоть сейчас. В кадре Елин с расквашенным лицом будет лежать на земле и дрожащим голосом под диктовку станет совершенно неискренне раскаиваться.

Однако стоит лишь подумать о том, что пережила Дарьяна – предательство, обман, насилие, – и пальцы крепче сжимаются на воротнике Кирилла.