Кирилл кивает на место на диване рядом с собой, но я занимаю кресло напротив. Так я буду видеть лицо собеседника, а заодно не дам Кириллу нарушить наше условие.

– Без касаний, – слабо улыбаюсь я и скрещиваю руки на груди. Так я будто пытаюсь хоть немного заглушить сердцебиение, которое кажется невыносимо громким в этом напряженном молчании.

Волнение бьется в груди как бабочка, угодившая в паутину. Когда ехала на день рождения Алены, я была готова, что испытаю это чувство. Однако не думала, что оно будет иметь такой горький привкус разочарования.

– И все же не верится, что это ты, – снова выдыхаю я и опускаю голову, чтобы смотреть на юбку, ботинки… На что угодно, только не на Кирилла.

Может, если не буду его видеть, то мозаика сложится? Мы ведь так и общались долгое время – не видя лиц друг друга.

– Ты хочешь доказательств? Тебе мало того, что я уже сказал?

Всего на мгновение мне кажется, что в этих словах улавливаю нотки осуждения. Они врезаются под кожу крошечными иголками и неприятно зудят, пока Кирилл не отвлекает мое внимание другим заявлением:

– Серьезно? Ты хочешь перевести все в расследование, когда мы наконец-то сидим напротив друг друга? Дарьяна, ты ведь нравишься мне, и это взаимно.

Что-то расцветает в груди, когда слышу эти слова. Опускаю веки и вижу Оникса – привычного мне виртуального парня. Немного жуткого из-за острых зубов, когтистых пальцев и загнутых кзади рогов… Но все же мне приятно думать, что моя странная симпатия к нему взаимна. Мы столько приключений вместе пережили! Основали собственную гильдию, выкупили для нее землю и уютный домик в густых зеленых зарослях… Столько историй и разговоров уже случилось там, в месте, которое могу назвать новым домом.

Однако стоит поднять глаза и посмотреть на Кирилла, как это чувство рассеивается.

– Ты не нравишься мне, – нахожу смелость сказать это, глядя ему в глаза.

Веселые искорки в них тускнеют, но не гаснут.

– Потому что я настоящий? Тебе было бы комфортно оставить все как было?

Его вопросы – те же самые, какие я задавала себе несколько часов назад. Но тогда не дала заднюю и сейчас не стану. Поздно. Как раньше уже не будет.

Так и говорю Кириллу, а затем спрашиваю о том, что не дает мне покоя весь наш разговор:

– Зачем ты это делал?

– Проводил с тобой время? – в тон мне спрашивает он.

– Нет. Зачем ты прятался в игре, хотя мы знакомы лично? Зачем менял голос, молчал о том, кто ты на самом деле? Это какая-то уловка?

Замечаю, как он порывается встать, чтобы подойти, но в последний момент останавливает себя. Никаких касаний, договорились же. А вот если бы я не сохранила дистанцию, а сидела на диване, рядом с Кириллом, то он бы наверняка не успел одуматься. Что бы он сделал? Тронул мое колено? Накрыл ладонь своей? Или снова бы обнял?

– Я просто хотел, чтобы ты влюбилась в меня. Ты мне нравишься, я ведь говорил.

Сердце колотится, на душе – ураган.

– Почему именно в игре? – не отстаю я.

Кирилл задумывается на несколько секунд, а потом пожимает плечами. Рукава широкой бежевой футболки забавно подпрыгивают вместе с ними.

– Потому что в реальной жизни ты меня не подпускаешь, Дарьяна. Все просто.

– Нет. Ничего не просто. Зачем напал на базу «Леса»? Откуда ты знал про подземный данж в пустыне? И, что самое главное, как нашел меня?

Он молчит, странно поджимая губы, будто размышляет над решением сложного уравнения. Интересно, Кирилл с таким же видом печатал сообщения в наш чат, пока я тараторила в микрофон?

– У меня были люди, которые подсказали, – мутно отвечает Кирилл, отведя взгляд к окну, за которым уже царит густой вечер.

Сначала не верю ему. Все это звучит как отмазка. Но потом до меня доходит, что Вадим и его компания могли разболтать Кириллу мой ник чисто случайно, пока обсуждали игру в столовой или типа того. Они частенько называют меня Опал, даже в школе.

В M&B существует парочка способов найти человека, если знаешь его ник. Запарная практика, но Кирилл похож на человека, который не поленился бы к ней прибегнуть.

– Ну так что? Дашь нам шанс? – Кирилл все же встает с дивана и приближается ко мне. Протягивает раскрытую ладонь, неосознанно напоминая мне о том, как это не единожды делал Оникс.

Сердце екает, но ответить Кириллу не успеваю.

Телефон надрывается от звонка, и я заранее знаю, что не услышу ничего хорошего, когда возьму трубку. Звонит мама… А сверху на экране горят цифры времени. Я опоздала домой.

* * *

Вопреки ожиданиям, скандал по телефону мне устраивает не мама, а Андрей, который выхватывает у нее трубку. Отчитывает меня и требует как можно быстрее возвращаться домой.

Пока отчим кричит, в голове пульсирует: «Не вовремя! Я еще не договорила с Кириллом!» Но, когда воспитательная беседа по телефону подходит к концу, я вдруг понимаю – все к лучшему.

Сколько ни спорь с Кириллом, ни требуй доказательств, это сейчас ни к чему не приведет. Зато дома у меня будет шанс поговорить с Ониксом, в котором я уверена на тысячу процентов. Его-то обо всем и спрошу.

Я не даю Кириллу никакого ответа. Отделываюсь типичным девчачьим «мне нужно подумать» в надежде сбежать с вечеринки одной или в компании Марка и Кати, но не выходит.

– Я провожу тебя, – решает Кирилл за нас обоих. – Уже поздно.

И как ни стараюсь отговорить его, ничего не выходит. Он не отходит ни на шаг и ослабляет хватку лишь в тот момент, когда направляюсь к Кате и Марку сказать, что уезжаю.

– Одна? – удивляется брат. – Мы тогда тоже едем.

Он отставляет бумажный стакан, в котором на дне блестит светлый напиток, и хочет двинуться к Кате. Та самозабвенно болтает с нашими одноклассницами. Увидев это, я искренне улыбаюсь. Даже не хочется рушить эту идиллию.

Похоже, точно так же думает и Кирилл, потому что придерживает Марка за плечо и заверяет:

– Отдыхайте. Я сам ее довезу.

Между бровей Марка пролегает хмурая морщинка. Он с недоверием смотрит на Кирилла, а затем – с вопросом на меня. И в этот момент в моей голове качаются весы.

Ничего не произойдет, если Кирилл меня просто проводит. Возможно, мы даже поговорим, и я узнаю что-то новое и важное. Из минусов – это может быть сложная беседа.

Если же дерну за собой Марка и Катю, то испорчу обоим веселье. Им родители разрешили задержаться на дне рождения подольше.

К тому же я не могу отбросить мысль, что Кирилл может оказаться Ониксом. Оттолкнуть его сейчас – значит нанести серьезную рану нашим взаимоотношениям. А я этого не хочу.

– Все нормально, – киваю брату я.

Он делает то же самое в ответ. Не сразу, но принимает мое решение, хотя вижу, что не понимает его.

– Звони, если что.

– Конечно.

Потом Кирилл громко объявляет всем, что мы уходим. Нас провожают – кто-то мимолетно, кто-то пытается уговорить остаться подольше, а кто-то ничего не говорит и просто наблюдает.

Я чувствую взгляд Мирона, когда выхожу за калитку.

Глава 20

Глава 20

– Ты наказана! – Андрей с порога грозит мне пальцем и не спускает тяжелого взгляда все время, что стягиваю куртку и разуваюсь. – Слышишь?

Мелкий уже спит, и отчим говорит шепотом, чтобы не разбудить брата, но голос его нисколько не теряет угрожающей строгости. Мама, укутавшись в махровый халат, стоит тут же в коридоре, за плечом отчима. На меня она смотрит не так яростно, как Андрей, и в материнских глазах не читаю осуждения. Волнение? Может быть. Однако, в отличие от Андрея, она бы наказывать меня точно не стала.

– Я опоздала всего на сорок минут! – шепчу я. Хочется передернуть плечами, чтобы стряхнуть с себя неловкость ситуации. Что за перепалка в двадцать децибел?

– Тем не менее опоздала, – Андрей сурово скрещивает руки на груди, – и будешь за это отвечать.

Смотрю на маму, ища в ней поддержку. Но та поджимает губы и кладет руку на плечо нового мужа.

Ясно. Волшебно!

– Дарьяна, я рада, что ты потихоньку вливаешься в нормальную жизнь. Но долгое затворничество не дает карт-бланш на вечеринки! Мы волновались за тебя, а ты даже трубку не брала.

– И прошу за это прощения – Не замечаю, как нервно начинаю ковырять заусенец, не зная, куда в волнении деть руки. – Я не видела, что телефон звонит. А звук забыла включить после занятий…

– Так я тебе и поверил, – прищуривается Андрей. Он не даст слабину.

Поняв это, плетусь в свою комнату. Раздражение разрядом тока прокатывается по телу, когда понимаю, что родственники идут по моим пятам.

– Думаешь, я не видел в окно парня, который тебя провожал? – Чем дальше отходим от коридора и комнаты, где спит Миша, тем громче становится голос Андрея.

Черт, лучше бы мы и дальше нелепо ругались шепотом! Меня бесит, что какой-то левый мужик отчитывает меня лишь потому, что вдруг женился на моей маме. Думает, теперь может заменить мне отца?

– Дарьяна, а ну, стой! Я с кем говорю?

Сохранять спокойное выражение лица становится все сложнее. Я хмурюсь, кривлю губы и совершенно не хочу, чтобы отчим или мама это заметили. Пусть лучше думают, что мне плевать и на наказание, и на замечание про парня.

Андрей мне не указ! Меня не трогают его слова!

Проскальзываю в свою комнату и пытаюсь захлопнуть дверь, но Андрей не позволяет. Удерживает дверь рукой и толкает ее, а заодно и меня. Отлетаю в центр комнаты. Маска непоколебимости разбивается, когда вижу разъяренное лицо отчима.

– Чего ты пристал ко мне?! Я уже поняла, что наказана! Никаких прогулок, вечеринок и всего такого, да? Сразу после школы – домой или к психологу? Окей! Только отстаньте от меня!