— А чего он за ночь уже что-то натворить успел? — и не особо много удивления в родительском голосе…

— С тёлками обжимался!! — снова дед…

— Да где ж он их тут нашёл⁈ — то есть то, что это в принципе возможно, отец мой не отрицает…

Давай, топи, папа, сына…

— А мы… Не те тёлки, короче… — заступается за меня Аким…

Да уж, тёлки совсем не те…

И нет, «те» мне нахрен не сдались — я ж не идиот…

Хотя, после вчерашнего, полной уверенности в этом нет…

Просто оно как-то само наприключалось…

Сидели, разговаривали, выпили совсем по чуть-чуть… Сначала…

А потом Аким вспомнил, что у него есть дедова грушовка с прошлого года…

Сказал — наливка… Оказалось — спирт с «тонкими нотками» грушевого аромата…

А потом Аким же сказал, что мальчишник без тёлочек… А я помню, возразил, что мне кроме Роньки никто не нужен… А Аким сказал, что к таким телочкам его сестра ревновать не будет и мы двух зайцев разом… того: и традицию соблюдём, и семью мою не разрушим…

Только, вот, дальше воспоминания словно пятнами…

Роник, который что-то там пытался выдать против, но потом согласился, какой-то забор, на котором Аким повис, зацепившись футболкой, Роник, открывающий дверь в сарай, и огромные светящиеся коровьи глаза в темноте… Несколько…

А потом раз — и стою я, как дурак, припёртый к стенке сарая…

Хотя, почему как…

— Ты ведь не спишь, да? — появляется Бронислава на пороге комнаты. — Надышал-то — хоть топор вешай…

Ага, а спала всё равно со мной…

— Ронечка, я тебя люблю… — может, тогда не сразу поишибёт, сначала рассола даст?