— Дядя Фаня, Вы где? — доносится до нас голос невесты Ронькиного старшего брата.

— О, и свидетельница как раз идёт! — тут же реагирует Роня. — Переворачивайся, говорю, Тимофей Степаныч, свадьбу играть будем!

— Марих, нашла? — и Роник тоже тут…

— Сюда идите! — откликается Бронислава. — Под кустом крыжовника, рядом с грушей…

— Идти-то можете, дядь Фань? — видимо, Марина первой обнаружила «пропажу»…

— Ну, если не быстро… — доносится голос из-под куста. — Годы уже не те…

— Пап, не то слово на букву "Г"! — присоединяется Глеб. — Не годы, пап, — градусы…

— Поговори тут у меня!

— Во! А вы тут чего⁈ — выходит Глеб из-за какого-то дерева.

— Женятся они… — ну, как без из-под куста Ильича-то⁈

— Чё, прямо тут⁇ — округляет глаза Ронькин брат.

— А чего тянуть⁈ — поправляет на мне футболку Бронислава. — Папа сказал, можно…

— Я щаз папе этому! — вот и бабушка Ронькина тут как тут. — Вот ведь… Вроде и не вашим дедом деланый, а всё как из одной корзинки!!!

— А почему бы и нет⁈ Они друг другу подходят… И Фася сразу сказала, что они…Что ещё из прошлых жизней…Что реинкарнация такая…

— Баб, ты глянь! Ещё одна реинкарнация! — ржёт Глеб.

— Да что тут глядеть⁈ — тетя Нюра тоже выходит из-за деревьев. — Тут лечить надо!! Скопом всех!! Но я домой-то приду, так одному ре…ка… нированному все чанкры подправлю.

— Чакры, мама! — снова голос из-под куста.

— Вот куда скалкой попаду, то и подправлю! — тут же отвечает Ронькина бабушка. — Глеб, Роник, подымайте отца своего чанкарнутого, да в дом тащите! Когда ж ты в себя-то придёшь, Афанасий⁈

— Это, баб, он как раз в себе! — продолжает ржать Глеб.

— А ты тут, Тимош, чего разлёгся? — замечает и меня тетя Нюра.

— А мы здесь свадьбу планируем, бабуль! — отвечает за меня Бронислава. — Папа благословил… И будет у Тимоши твоего одна жена городская, другая — деревенская!

— Ронь!!! — не выдерживаю я.

— Роньк!! А ну, прекращай!! Нет у Тимофея никаких городских жён! Видишь, к тебе пришёл! — поддерживает меня тетя Нюра. — А курица эта завтра с утра в город умотает и всё — поминай как звали!

— Альбиной ее звали, бабуль… — морщит нос Ронька.

— А ты не ревнуй! — тут же доносится голос из-под куста. — Ревность разрушает энергию Гармонии, окрашивает её в черный цвет и она поглощается Космосом…

— И без этой херни не ревнуй, Ронь! — доносится голос Роника. — В бубен ему и всё!

— Хорошая мысль, спасибо, братик! — тут же отвечает своему близнецу Бронислава.

— Да не за что мне!!! — аж присаживаюсь на скамейке. А что — «бубен»-то мой!!!

— Дядь Фань, да вставайте уже! — а это снова Марина. — Держи его, Роник. Глеб, бутылку его куда?

— Мне давай! — откликается тетя Нюра. — Пойду домой, выкину…

— Там есть ещё… — слабо возмущается отец Брониславы.

— Вот вместе с «есть» и выкину!! — отвечает тетя Нюра.

— Долго вы там все ещё⁈ — доносится со стороны дома голос Акима. — Мама волнуется!!

* * *

— Ну что, Тимофей Степанович, жениться не передумал? — оборачивается ко мне Ронька, как только вся эта толпа исчезает в глубине сада.

— Нет! — а с чего я передумать должен⁈ Ну да, родня у неё веселая. А у меня⁇!! У Брониславы хоть с помидориной в голове через одного, зато все друг друга любят, а ругаются так, для тонуса. А у меня вроде все плюс-минус нормальные, да только слышать никто никого не хочет…

— Боюсь, не придётся ко двору боярскому такая невеста, как я… — улыбается Бронислава.

— А мы свой двор заведём… — осмелев, беру её за руку и чуть дёргаю на себя. — Да и отцу моему ты очень даже понравилась… А если бы и не понравилась… Ронь, думаешь, я в таких делах маму с папой спрашиваю⁈

— Ты и меня, похоже, не спрашиваешь… — а руку-то у меня не забирает…

48. Роня

48. Роня

Вот и договорились…

Стою теперь рядом с Тимофеем и не знаю, что дальше делать…

Шутит он или серьёзно⁇

А бабулин Тимошка даром времени не теряет — уже и за руку меня взял, и к себе тянет…

— Ронь…

И сама не понимаю, как оказываюсь у него на коленях…

— Ох ты ж…! — тут же выдает Тимофей.

— Больно? — ну да, про спину-то забывать нельзя…

— Нет…

Да вижу я, что нет — аж побледнел весь…

Побледнеть-то побледнел, а руки свои с моей талии не убирает…

— Может, подождем жениться пока? А то заклинит спину в самый ответственный момент… — и не знаю, как встать, чтоб совсем жениха этого не скрутило…

— А я способ один знаю… Только ты не дёргался, ладно? — и смотрит на меня, как дедуля на своего Жучку…

— Ты сначала скажи, что за способ… — начинаю я потихоньку сползать с его коленей.

— Если будешь так ёрзать, то покажу сразу два! — а чего глаза-то у него прям как угли стали — даже радужку не разглядеть…?

Замираю на всякий случай — кто ж знает, что он там мне показать грозится…

— Точно не болит? — а то и дышит как-то через раз…

— Почти…

А руки уже и не совсем, чтобы на талии — одной гладит меня между лопаток, прижимая к себе, а вторая…

А уже и не важно, где вторая, потому что губы Тимофея вдруг резко накрывают мои, а язык так нагло врывается мне в рот, что я не успеваю опомниться…

Да и надо ли теперь?

И это последняя связная мысль перед тем, как я начинаю отвечать на его поцелуй…

* * *

— А послезавтра поедем в город… — Тимофей проводит носом по моей шее и от его такого щекочущего дыхания кожа моментально покрывается мурашками. — Дня на три… Потом приедем и… А где тут ЗАГС?

— А ЗАГСа тут нет… — обхватив его шею руками, шепчу ему в ухо…

— А как тогда? — и такое изумление в глазах…

Конечно, после первого поцелуя нужно бегом в ЗАГС бежать…

— Придется пока так… — обычно же девушки — чуть за руку взял и уже давай женись, а у нас всё наоборот…

— Ну уж, нет! Так мне братья твои кое-что отвинтят, а оно нам ещё очень пригодится! — и не поймешь — шутит он или нет…

Хотя с моими братьями — какие шутки⁈

— А моё согласие всё так же не требуется? — заглядываю Тимофею в глаза…

— Нет… — и снова тянется к моим губам.

* * *

— Я могу тут, на скамейке…

Уже час или больше не могу отправить этого жениха домой к бабушке и дедушке. У родителей моих дом, конечно, не маленький, но и народу тут, как муравьев в муравейнике.

Но Тимофей ни в какую!

Не знаю, кто он там по гороскопу, но упёрся, как баран.

— А если дождь пойдёт? — привожу я уже не помню какой по счету аргумент. — Или змеи… Ты же помнишь, что тут ужи всякие ползают?

— Да я лучше со змеёй в обнимку переночую, чем потом опять тебе доказывать, что ни с кем!

Ну да, дома у бабушки с дедушкой мать его с Альбиной… Водитель за ними только завтра с утра приедет.

Удивительные люди, конечно… Приехать без приглашения, остаться, как у себя дома, да ещё и порядки свои наводить…

— А если змея женского рода будет? — вдруг показывается из-за дерева Глеб.

Надеюсь, он только что пришел и ничего для него лишнего увидеть не успел…

— А ты что здесь делаешь⁈ — напускаюсь я сразу на младшего брата.

— А тут… — оглядывается Глеб в сторону дома. — Эти городские вместе с дедом пришли. Тебя ищут! — кивает Тимофею.

А я ж говорила, что змеи могут приползти!

— А ты скажи, что мы с Роней на речку ушли… Или в рощу! — вижу, что у Тимофея аж желваки заходили.

— Не, про рощу даже заикаться не буду! Скажу — спите уже! — хмыкает Глеб.

— И перебудят эти… гостьи наши весь дом…

— Ладно, пойду тогда сам выпровожу! — тянет меня за руку Тимофей в сторону дома. — Ронь, ты точно ничего такого волшебного не можешь? А то очень надо уже!!

* * *

— Тимо-о-ош… — раскачиваясь на своих высоченных шпильках тянет Альбина. — А ты где потерялся? Мне без тебя не уснуть…

— А я тут занят был… — переводит Тимофей очень недобрый взгляд с матери на эту «красоту» и обратно. — Решали, где свадьбу отмечать будем — здесь или в городе…

— А я здесь… — фыркает Альбина, словно ей в туфли навоза насыпали. — Не хочу…

И мать Тимофея одобрительно так кивает и с победной улыбочкой смотрит на меня.

Хотя через секунду, как только замечает наши сплетённые пальцы, изображает на лице такое, что впору экзорциста звать…

— Тим, а на ком ты женишься? — спрашивает таким тоном, будто перед ней не взрослый мужчина, а мальчик пяти лет, который испачкал штанишки в песочнице.