— Конечно, — соглашается Макс. — Я так и подумал. Там еще пачка долларов лежала, ты ее не протирала?

Я облизываю пересохшие губы.

— Не дошла.

— Жаль.

Надо бежать. Если что — грозить полицией, сказать, что напишу заяву. Избиение и удержание силой — это же куча статей! Один раз я так уже выпуталась, еще когда начинала работать. Стала грозить полицией, парень испугался и отпустил меня. Доказать факт попытки ограбления так и не смог.

— Отпусти или ментов вызову, — говорю очень уверенно. — Скажу, ты меня изнасиловать хотел.

Макс вдруг хохочет. Это странно, я ожидала чего угодно — злости, обиды, отвращения, — а этот смеется! И вообще, это его первая улыбка за все время моего пребывания здесь.

— Надо же, у тебя даже голос другой. — Он скрещивает руки на мощной груди.

— И что? — огрызаюсь я. Изображать из себя нежную фею уже нет смысла.

— Такая ты мне больше нравишься.

Я морщу нос. «А ты мне вообще не нравишься», — хочется сказать, но я молчу. Чтобы выбраться целой, надо говорить поменьше и по делу. Надо понять, почему он не боится полиции. Есть там друзья? Это плохо.

Хуже, если этот Макс просто сумасшедший и себя не контролирует. Вдруг набросится? У моей знакомой было такое, еле ноги унесла. А я ведь еще с первых минут подумала, что с ним что-то не так… Надо было уходить, пока могла.

— Я закричу, — предупреждаю, но реакции ноль.

— Кричи, сколько хочешь, — безмятежно отвечает Макс.

— Я вызову полицию.

Макс пожимает плечом. На его лице все та же полуулыбка.

— Вызывай. Заодно покажем им одну видеозапись.

Он поворачивается к углу над кроватью и машет в ту сторону рукой.

— Улыбайся, — велит. — Тебя снимает скрытая камера.

На потолке в самом углу, над шторой, и правда виднеется едва заметная черная точка.

Мерзавец! Вот почему он так спокоен! Я едва не вою от досады и готова провалиться под землю. Наверняка на записи замечательно видно, как я шурую по ящикам его комода… А я не догадалась проверить, есть камеры или нет. Слишком торопилась, слишком много думала о его глазах, и груди, и запахе, и чертовом покрывале на его кровати.

Сегодня точно не мой день.

— Выпусти меня, — говорю я уже не так уверенно.

— Да никто тебя не держит, иди, — он машет рукой в сторону двери. — А я отправлю запись в полицию. Думаю, им будет интересно посмотреть, как ты роешься в моих вещах.

Какой же он самодовольный! У меня даже дух перехватывает от гнева! И самое обидное, сделать-то ничего нельзя. Видео есть видео.

— Интересно, они просто посадят тебя или сперва развлекутся? — продолжает рассуждать Макс, и делает это с такой холодностью и отстраненностью, что мне становится страшно. — Я же у тебя не первый такой, — щурится он.

Ишь, какой умный! Думай, Лера, думай, что делать?

Он тянется куда-то за спину, и я холодею. Что хочет достать: нож, пистолет? От такого здоровяка можно ожидать, многие бизнесмены держать оружие дома. И охотой увлекаются.

Макс поворачивается ко мне. В его руках лишь бокал красного вина.

Тот самый, в который я подсыпала лошадиную дозу снотворного.

— А здесь что? — спрашивает Макс с такой самодовольной ухмылкой, что мне хочется заорать. — Фенозепам? Альпразолам?

У меня только волосы на голове не зашевелились. Откуда знает? Он что, все это время следил за мной? Играл в кошки-мышки? Я-то была уверена, что играю роль кошки, а оказалось все наоборот.

Мне стыдно. Мне ужасно стыдно, как я могла этого не заметить? Нашлась профессионалка…

Макс ставит бокал на каминную полку. Хрустальная ножка звякает о камень, вино плещется. Интересно, я успею добежать и вылить его в камин, на золу? Оцениваю Макса, его мышцы, хищный взгляд ягуара… Он только кажется неповоротливым, понимаю я. Ничего не выйдет, схватит меня, как птичку, даже чирикнуть не успею. Да и на стенках бокала все равно останется вино, смогут доказать, что я что-то в него подсыпала. Обычно бокал я уносила с собой, а тут…

И наверняка все записано на видео. Макс же откуда-то узнал об этом. Похоже, он и правда может меня сдать. А то и сам посоветует ментам позабавиться, наведет на мысль. Просто так, из мести.

Я его боюсь.

Может, уйти? А потом что? Начнет искать полиция, доказательства у них есть, тут же возникнет куча проблем, и Лёня Воробьев, моя «крыша» и работодатель, живо от меня избавится. Или затолкает в какой-нибудь бордель, чтобы отрабатывала там и не высовывалась. Ужасные варианты, как ни крути.

Но… Макс не торопится звонить в полицию. Значит, хочет что-то предложить. Заставить меня что-то сделать. И, кажется, я догадываюсь, что именно. От этой мысли и взгляда на его идеальное тело меня бросает в жар.

Интересно, он любит грубо или нежно? Наверняка грубо, такой самец просто не может быть нежным и ласковым. Странно, но меня это возбуждает, хотя должно пугать.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю хрипло. Собираю все силы, чтобы не выдавать волнения, но, похоже, мне это не удается. Макс сыто щурится. Он будто видит меня насквозь, знает, что мне нельзя в полицию.

И то, что он говорит, еще больше убеждает меня в этом.

— Предлагаю сделку. Один месяц ты работаешь на меня.

Ничего не понимаю. Что за работа, что он задумал?

Видя мое смятение, Макс поясняет:

— Выполняешь мои желания, как и должна была сегодня. А я потом сотру видео, и мы квиты. Идет?

Попалась ты, Лера. Увяз коготок, пропала птичка.

4. Макс

Теперь пазл сходится. Она не ищет папика. Она — воровка.

— Какие у меня гарантии?