Отлично!

Швабра тут же летит на пол, а я иду в спальную, стягивая перчатки на ходу. Тоже бросаю их на пол — больше они не потребуются.

Спальная у Макса неприлично большая. Вообще, похоже, у него всё большое. Может, компенсация за кое-что другое? У окна огромная кровать, на которой могут улечься в рядок все жильцы моей коммуналки. Напротив туалетный столик с разной мелочью.

Приметив черную коробочку для часов, я хватаю ее и валюсь на кровать. Матрас проминается очень приятно, а покрывало восхитительно нежное и пахнет Максом. Надо забрать его с собой, делаю себе пометку и открываю коробку. Часы в ней — «патек филипп», бриллианты, белое золото, миллиона на четыре потянет. Я ликую — вот это джекпот!

Часы летят в карман передника, а я уже выдвигаю ящички стола. Ловко выуживаю запонки из специальной подставки (плюс миллион), снова часы. Еще бы найти его кредитку или, еще лучше, наличные. У каждого есть заначка. Сейф вскрывать я, конечно, не полезу, но вот пачку купюр есть шанс отыскать…

И это не я такая сучка, это жизнь заставила. Каждый выживает, как умеет, да и выбора у меня особо нет. Попал один раз к Лёне Воробьеву, задолжал ему денег — всё, век не выберешься, так и будешь на него работать.

Из мыслей меня вырывает кашель. Он раздается от двери. Аккуратный, с выражением, он пунктиром пронзает тишину.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Не нужно паники, говорю себе, только не сейчас. А сама опускаю коробку из-под запонок на место. Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди, ладони влажные, пальцы подрагивают. Медленно поворачиваюсь, и меня встречает уже знакомый арктически-ледяной взгляд.

— Часы, — говорит Макс и указывает на мой передник.