Хрипотца в ее настоящем голосе возбуждает. Вообще, без приторного жеманства она кажется интересной. Сейчас передо мной хитрый и дикий звереныш, которого надо приручить. Малейшая ошибка — и без жалости вцепится тебе в горло.

А я люблю опасность.

— Гарантии? — говорю. — Тебе придется поверить мне на слово.

Гарантий она захотела… Не растерялась, сразу принялась торговаться. А теперь смотрит на меня оценивающе, думает, обману я ее или нет. Стоит недвижимо, сложив руки на переднике. Только жилка на тонкой шее нервно подрагивает, выдает напряжение.

— Но откуда мне знать, что ты не сдашь меня после?

В груди горячим комом проворачивается недовольство. Да сколько можно?

— Мы не на базаре. Либо соглашайся, либо вали.

Я делаю шаг в сторону, открыв проход. Теперь она может уйти.

Воровка не двигается, сжимает пальчиками белый передник. Уйдет или нет? Вдруг и правда сбежит. И что тогда? Придется звонить ментам, а мне так неохота это делать. Это уже будет совсем не весело: гора бумаг для заполнения, дача показаний, просмотр видео, опознание. И опять смертельная скука.

Лучше пусть она согласится. Лучше для нас обоих.

— Хорошо, — наконец отвечает воровка. Она говорит это с легким вздохом, словно делает одолжение. Это мне тоже нравится. Будет интересно подчинить ее себе. Сделать так, чтобы она сама по-настоящему меня захотела.

И я рад, что она сделала такой выбор.

— Для начала скажи свое имя.

— Эвели… — начинает она, но я перебиваю.

— У меня нет времени на ложь. Настоящее имя.

Она щурит красивые глаза, губы изгибаются в едва заметной усмешке.

— Лера, — отвечает коротко, как выстреливает в воздух.

Лера. Валерия, значит. Интересное имя, мне нравится. Мелодичное и женственное, перекатывается на языке.

— Подними юбку.

Она сжимает кулаки, даже и не думает слушаться. Такая смелая, надо же.

Интересно, о чем она думает? Какие сценарии сейчас крутятся в ее хорошенькой головке? Изнасилование? Избиение? Чего я пожелаю? Вдруг я какой-нибудь маньяк.

Но я не маньяк, мне просто хочется посмотреть на ее зад.

— Запомни. Я говорю — ты выполняешь. Ну или…

Наслаждаясь Лериным страхом, я поднимаю руку с телефоном. Делаю вид, что набираю номер.

— Подожди, — останавливает она меня. В ее карих глазах плещется отчаяние. В карих ли?.. Я присматриваюсь — наверняка линзы. Все фальшивое: глаза, волосы, ресницы, имя. Надеюсь, хоть зубы не вставные. Губы вроде натуральные, и это хорошо — я устал от девиц с перекаченными, перекошенными от геля ртами. Это дешево.

Вот страх у нее настоящий. И гнев. Она не сдастся просто, я это вижу.

Охотник во мне ликует. Вот так добыча! Я будто заново родился. Давно не чувствовал себя настолько живым. Пожалуй, даже слишком давно.

— Хорошо, — говорит Лера тихо и сдавленно. — Но только с тобой, понял? Никакой групповухи.

Боже, да она и правда решила, что я собираюсь ее изнасиловать. Я не сторонник насилия, люблю, когда все происходит естественно, когда наслаждаются оба. Да, можно поиграть с наручниками, латексом и кляпами, было у меня такое. Но только по обоюдному согласию.

Но я многозначительно молчу и жду. Ничего не обещаю. Пускай помучается, она это заслужила.

Лера прикусывает губу, берет край юбки и медленно поднимает его, открывая черные гладкие трусики. Лерины бедра тоже гладкие, белые и тренированные. Мне хочется чуть оттянуть трусы и заглянуть под них, все ли там гладко. Может быть, поласкать рукой, нащупать самое чувствительное местечко. Хочу, чтобы Лера стонала и краснела от стыда.

Но это можно устроить и позже. Как я уже говорил, не люблю принуждение. К чему насилие, когда женщины сами меня хотят?

— Доволен? — Лере явно хочется закрыться, поэтому я медлю с ответом.

— Сойдет, — наконец бросаю, и это злит ее еще больше. Леру явно бесит мое безразличие. — А теперь собирайся и вон отсюда.

Это выбивает ее из равновесия, на лице удивление. Она что, думала жить в у меня и спать в гостевой комнате? Прислуга не остается на ночь в моем доме, это правило. А Лера теперь прислуга.

Впрочем, недоумение она быстро прячет под маской безразличия и презрения.

— В смысле «вон»? — Она изгибает бровь. — Я же теперь твоя волшебная фея, желания исполняю. Забыл?

— Вот и исполни мое первое желание. Выметайся. Сейчас ты поедешь домой, а завтра утром…

— За мной заедут, поняла, — устало отмахивается Лера.

Размечталась.

— Никто за тобой не заедет, милая. Завтра утром ты соберешь вещи, чтобы переодеться, сядешь в метро или автобус, и поедешь сюда. Не будет в семь-ноль одну — в ту же минуту я звоню в полицию.

Лера молчит. Ее взгляд обещает мне адские муки. А я представляю, с каким наслаждением она будет царапать мою спину. Как она будет сжиматься вокруг моего члена.

— Завтра в семь ровно, — я делаю акцент на последнем слове. Терпеть не могу, когда опаздывают. Все мои сотрудники и прислуга это знают. — И у тебя на лице слишком много краски, умойся. Не люблю проституток, а сейчас ты выглядишь именно так.

Щеки Леры быстро становятся пунцовыми, она зло сжимает губы, а глаза так и сверкают. О да, в этот момент она меня ненавидит.

И эта чистая злость возбуждает куда больше фальшивых улыбок.

— Как пожелаете, — цедит она через зубы.

— Господин, — с непередаваемым удовольствием поправляю я. — «Как пожелаете, господин».

5. Лера

Дома я заворачиваюсь в одеяло колбаской. Так, что торчат лишь макушка и пальцы, которыми я держу край. Мой диван жестковат, не сравнить с Максовым лежбищем, но одеялко пахнет мной, и оно такое теплое… Очень уютно. Я закрываю глаза и просто дышу, стараюсь выкинуть из головы все события сегодняшнего дня. А они не хотят уходит, все кружатся, кружатся яркой каруселью. Наконец они начинают меркнуть, постепенно улетают прочь…

Бух-бух-бух!