— Прости меня, Ксень. Я дурак. Я такой дурак, что у меня просто нет слов. И я прекрасно понимаю, что все произошедшее только моя вина. Но разве стоит все перечеркивать из-за одной единственной ошибки?

— Одной единственной? — я изумленно уставилась на него, — Тимур, ты сейчас серьезно?! Одной единственной? Сроком в год?

— Я до сих пор ночами просыпаюсь от кошмаров, когда вижу, как на тебя несется машина, — тихо проговорил он, и в глазах мелькнуло что-то странное, — но ведь я всегда был честен с тобой. А тот раз…он был единственным.

— Это самая убогая отговорка на свете. Я только один разок, а потом снова прилежный семьянин, — передразнила его интонацию, — Не прилежный, а тот, кто уже единожды предал. Даже если партнер не знает о предательстве, это все равно предательство. Вот и все. И если в тебе осталось хоть капля человеческого, то ты должен меня отпустить. Меня и Влада.

— Ни за что, — ответил он, не поднимая глаз, — не отпущу, никогда. Я знаю, что нет слов, которые могла бы оправдать мой поступок. Я и сам не понимаю, что тогда со мной произошло. Все как-то одно к одному сложилось, наложилось. На работе аврал, нервы на взводе, дома постоянно детский плач, ты вся измученная была. Тебе не до меня.

— Ну, конечно! Это моя вина, что вместо того, чтобы развлекать взрослого мальчика сконцентрировалась на младенце. А вообще здорово придумано. Сначала просил родить ребенка, а потом: устал, мало внимания и поскакал за утешением на сторону. А потом вдруг еще и повезло вдвойне. С памятью у жены беда, можно сделать вид, что ничего не было, и вынудить вернуться, как паук, дергая за ниточки.

— Я не собирался тебя вынуждать. Я просто хотел начать все с чистого листа.

— С чистого листа? И как ты себе это представляешь? Я снова должна все забыть, поднять лапки кверху в пораженческом жесте и сделать вид, что верю?

— Не надо ничего забывать. Хватит. И верить просто так на слово тоже не надо. Просто дай шанс

Вот заладил, дай шанс, дай шанс.

— Тебе самому-то не надоело эти шансы выпрашивать?

— Нет, — ответил он, потом нахмурился, и с трудом, будто слова не хотели выходить наружу произнес, — давай, просто считать, что у нас один-один. Ничья.

Сложив руки на груди, я удивленно на него посмотрела:

— Ничья?

— Да. У тебя был Денис. И я знаю, что ты с ним…

— Продолжай, что я с ним?

— Ты оставалась у него на ночь, — сквозь зубы процедил он, и в глазах появился тот самый стальной блеск, который свидетельствовал о том, что Бессонов злился.

— Ммм, — протянула я, — ты сейчас пытаешься приравнять свою измену и то, что я с кем-то встречалась, не помнив о твоем существовании? Хитрый ход. Но нет. Это не одно и тоже. Даже близко нет.

— Ты не представляешь, как мне было хреново, когда я узнал… — голос стал глухим, как у зверя, который из последних сил держится перед броском.

— Надо же… хреново ему было. Ну что я могу сказать, бывает, — я развела руками.

Я не собиралась ему говорить о том, что у нас Денисом ничего не было. Перебьется.

— Ксения…

— Что Ксения? Я в тот момент даже не в курсе была, что у меня где-то поблизости бродит неверный муж. Так что прости, извиняться не буду, — голос звучал жёстко, но внутри все горело.

Как же все неправильно. Как же все не так. Зачем мы здесь? Как умудрились свалиться в такую непроглядную бездну?

Ведь все начиналась как в сказке. Я помню, как наши взгляды первый раз столкнулись, помню жар в груди и веру в то, что это до конца. Что он тот самый.

Он двинулся ко мне. Я невольно отступила, наткнулась на гарнитур позади себя, и замерла. Муж остановился так близко, что я видела, как пульсировала крохотная венка у него на виске, чувствовала его особенных запах и наглое тепло, пробивающее даже без прикосновений.

— У меня ничего не было с Верой, — глухо сказал он, — почти ничего.

— Можно без интимных подробностей? Слышать этого не хочу!

Я попыталась зажать себе уши руками, но он не позволил, прижал руки к туловищу и продолжал говорить. Как одержимый, словно боялся, что если сейчас не закончит, не донесет до меня все, что накопилось внутри — будет уже поздно

— Нет послушай. Я понимаю, что это не оправдание, особенно после того, что ты видела в кабинете, просто хочу, чтобы ты знала: мы с ней никогда не ходили на свидания, не ночевали вместе. Что бы тебе ни наговорила Вера возле моего дома — это все бред и вранье. Я даже не подозревал о ее существовании, пока она не появилась с одним из коллег в роли помощницы. Яркая, как фантик, открыто предлагающая себя, а у нас тогда с тобой затишье было. И я вдруг решил, что ничего страшного не произойдет, если я сброшу пар. Но это был первый и единственный раз, когда я позволил себе прикоснуться к кому-то кроме тебя.

— Герой!

— И все это время после аварии у меня никого не было, Ксень. Я даже смотреть в сторону других не мог и не хотел.

— Совесть замучила?

— Нет. Любовь.

— Да ты что. А вот скажи, если бы я тогда не ворвалась в комнату и не испортила вам всю малину, ты бы остановился? Вспомнил бы о том, что где-то тебя ждет жена, ребенок, или похоть все победила и единственное, что тебя волновало в тот момент — это содержимое ее трусов?

— Я не знаю, — честно ответил он, — хотелось бы верить, что остановился, но…

— Вот именно, Тимур. Но! Мы оба знаем, что оно значит.

Он замолк. Смотрел мне в глаза, отчаянно пытаясь найти в них что-то, но я не собиралась делиться своими чувствами и пускать его глубже. У него уже было мое полное доверие, хватит.

Так и не найдя в моем взгляде желаемого отклика, он сипло сказал:

— Вера больше не сунется к тебе.

— Да плевать мне на эту Веру! Думаешь, я не понимаю, какая она? Навязчивая неудачница, считающая, что короткой юбки и напористого характера хватит, чтобы заполучить себе нужного мужчину. Таких девиц полым-полно. По-своему красивых, уверенных в том, что им нужнее чем какой-то там замшелой жене и детям. Жадных до всего готового. Они всегда были, есть и будут. Никуда не деться. Но только от мужчины зависит, обращать внимание на таких хищниц или нет. Подпускать их ближе, сажать к себе на колени, хватать за голую задницу. Да, они предлагают, интенсивно, напористо, всевозможными способами, которые зачастую и не снились обычным женщинам. Но брать или не брать решает именно мужчина. Никто никого силой не заставляет, руки не выкручивает, кости не ломает. А теперь уходи.

— Не могу. Я сдохну без тебя.

— Не сдохнешь, не преувеличивай.

— Что мне сделать? Ты скажи, что, я сделаю.

— Оставить меня в покое? Как тебе такой вариант? Позволить жить своей жизнью, не давить. Ни к чему не принуждать. Дать мне время, в конце концов, чтобы смириться со своей новой старой жизнью, принять себя такой, какой стала за это время. Научиться снова жить в ладу с самой собой. Слишком сложно, Бессонов? Слишком большие жертвы?

— Я дам тебе сколько угодно времени, но не проси меня полностью исчезнуть из твоей жизни. Однажды я уже чуть не потерял тебя. Больше такого не допущу.

— Кто виноват в том, что чуть не потерял?

— Я, Ксю, я! — горько сказал он, — подвел тебя, Влада, нас всех. Прости.

— Уходи, Тимур, — прошептала я, — о большем я не прошу.

Он набычился, и в его упрямом молчании отчетливо читалось нежелание соглашаться. Я уже приготовилась к очередному словесному бою, но муж внезапно отступил и, коротко кивнув, сказал:

— Я сам привезу тебе Влада, как только ты скажешь, что готова.

Я даже думать не хотела о том, чего ему стоили эти слова. Как только не разорвало бедолагу.

— Дай мне один день.

— Как скажешь, Ксю, — выдохнул он, направляясь к выходу.

Я выпроводила его, а потом стояла у окна, спрятавшись за шторами и наблюдая за тем, как он выезжает из двора.

Как же все сложно…

Глава 19

Глава 19

Время равнодушно бежало вперед. Ему было плевать на разбитые сердца и попытки найти потерянную часть себя. Плевать на обиды и размолвки. Плевать на бессонные ночи, наполненные тяжелыми мыслями и сожалениями.

Жизнь продолжалась.

Тимур не стал препятствовать тому, чтобы я забрала сына, хотя мне до последнего не верилось, что он просто так уступит в этом вопросе. Все ждала ультиматумов, ограничений и каких-то резких действий, вплоть до того, что ко мне ворвутся его ребята и бережно, но настойчиво отправят в дом к Бессонову.

Никто не ворвался. Никто никуда не отправил.

Как только я привела квартиру в надлежавший вид и все подготовила к прибытию ребенка, муж привез мне сына.

Единственным его условием была возможность в любой момент увидеть Влада. В моих планах никогда не существовало пункта «лишить ребенка отца», поэтому я согласилась.

И началась моя новая жизнь, не в роли девочки, искусственно помещенной в иллюзорный мир, а в роли самостоятельной единицы, матери, человека, который сам несет ответственность за свой выбор.

Было непросто.

Неделю провела словно в тумане, потом постепенно стала возвращаться к реальности. Пришлось отложить в сторону розовые очки, в которые меня нарядили Тимур с Ольгой, и посмотреть на мир с позиций взрослого человека, который теперь отвечает не только за свои жизнь и благополучие, но и за ребенка.

Квартира у меня есть. Пусть небольшая, но район неплохой. Детский сад прямо под носом, так что, когда придет время отдавать Влада в группу, далеко ездить не придется.