Моя «деревенская» неделя пролетает слишком быстро, я даже не успеваю опомниться, как уже пора домой. За эти несколько дней я привыкла к маме Софе и Злате, они обе просто замечательные.
Сестра Сэма очень помогала мне с Дебби, благодаря ее частым перевязкам и профессиональным «фишкам» моя пушистая девочка идет на поправку. Малыш Анубис проникся теплыми чувствами к моей собаке, они даже спали вместе: кажется, он решил, что Дебби его мама.
Все эти дни я созванивалась с мамой, изучала вузы в России и наконец нашла то, что мне было бы интересно и полезно. Осталось лишь убедить отца в том, что мне это нужно.
Кстати, сегодня вечером прилетает папа, и мы уже должны быть дома к его приезду, поэтому с самого утра собираем вещи и переносим Дебби на ее трон из подстилки на заднем сиденье. Когда прощаюсь с семьей Сэма, чувствую, как неведомый комок образуется в горле и слезы наворачиваются на глаза. Светлая грусть – вот как я бы назвала свое состояние. Мне настолько стали дороги эти люди, что расставаться с ними не хочется.
На выезде из деревни Сэм останавливает машину возле какой-то обгорелой металлической бочки, затем достает из кармана знакомые красные корочки и берет зажигалку.
– Дашь мне минутку? – поворачивается ко мне и заглядывает в глаза. – Такие вещи нельзя хранить и тем более использовать в своих целях. Это нужно было сделать еще давно…
– Конечно, – киваю я, предполагая, что именно собрался сделать Сэм.
Сэм выходит из машины, и я с интересом наблюдаю за тем, как он подходит к бочке, несколько секунд задумчиво смотрит на раскрытое удостоверение и, чиркнув большим пальцем по колесику зажигалки, подносит пламя к краю. До сих пор помню, как он тыкал в лицо фельдшеру этим удостоверением и как благодаря этому удалось спасти мою Дебби. Поворачиваюсь к мирно сопящей овчарке и протягиваю руку, бережно глажу ее по голове и улыбаюсь. Как хорошо, что все плохое закончилось и осталось позади.
Достаю телефон и захожу в контакты. Когда-то, кажется, что уже очень давно, я записала Сэма как «Охранник», пора это изменить. Открываю вкладку редактирования и заглавными буквами пишу: «МОЙ». Собственнический инстинкт попросту ликует, мне даже смотреть на эту надпись по кайфу!
– Теперь можно ехать, – открывается водительская дверь, и Сэм садится на сиденье.