* * *

Я щурюсь от света, который режет глаза. Краем уха слышу, как врач говорит о нескольких швах, которые мне наложили на щеку, он предупреждает, что может остаться шрам. По телу бесконечное количество гематом и ссадин, потребуется не меньше четырех дней, чтобы боль утихла.

Голова гудит, но я понимаю, что нахожусь в больнице, не понимаю только, кто меня сюда привез.

– Ди, детка, – слышу знакомый мужской голос.

– Молодой человек, – ругается другой, более прокуренный голос. – Она слишком слаба. Выйдете на время.

– Никуда я от нее не уйду!

– Я вызову охрану сейчас.

– Сколько вам дать денег, чтобы вы перестали действовать на нервы? – После этой фразы различаю шелест купюр.

– Ненормальный, – бурчит прокуренный голос. К моим глазам подносят маленький фонарик, раскрывают веко шире.

– Видите меня? – Я концентрируюсь и только теперь могу разглядеть пушистую макушку мужчины в белом халате.

– Вижу, – с трудом выдавливаю. Во рту такая сухость, словно прошлись наждачкой. – Можно воды?

– Сейчас. Сколько пальцев видите?

Он проводит со мной стандартные манипуляции, на которые я по инерции отвечаю. Мне тяжело говорить и очень хочется спать, а еще страшно. Я то и дело заглядываю за спину врача. Вдруг второй голос принадлежит Денису…

– Зайду позже, – строго предупреждает мужчина и уходит.

Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, не хочу видеть Дениса. Страх настолько овладел мной, что у меня начинают стучать зубы и дрожать руки.

– Ди, эй, детка…

Я не смотрю, лишь чувствую, как по щеке скатывается слеза.

– Диана, посмотри на меня, ну пожалуйста, – заботливо шепчет он.

Я качаю головой, лихорадочно сжимая пальцами простыню. У меня болит каждый сантиметр на теле, а воспоминания так живы, будто я до сих пор лежу под ногами человека-монстра.