– Прости, – мужской голос, полный надлома, заставляет меня вздрогнуть. – Прости, что я пришел так поздно. Прости меня, Диана. – На тыльную сторону ладони падает холодная капля, а затем того же места касаются лбом.

Я распахиваю глаза. Рядом сидит Кирилл. Мой Кирилл. Он сжимает мою ладонь, умоляет посмотреть на него.

Как же… затуманенный мозг мог не узнать Беркутова?

– Кирилл, – хрипло зову. Он поднимает голову, и я замечаю в его глазах застывшие слезы. Мужчины не плачут, говорил когда-то отец. Он никогда не переживал о нас, своей семье. Те, кто любит, плачут, если дорогому человеку больно.

Из моей груди рвутся рыдания, но мне настолько больно, что я лишь тихо всхлипываю и пытаюсь пошевелить пальцами, чтобы обхватить ладонь Кирилла. Ничего не выходит. Заметив мои жалкие попытки, он берет мою руку, приподнимает ее и нежно касается пересохшими губами запястья. Целует каждый сантиметр моей кожи так трепетно и нежно, будто одним прикосновением может навредить мне, но в то же время боится отпустить.

– Диана, – губы Кирилла дрожат, во взгляде застыла вина.

– Обними меня, пожалуйста. – Мне хочется протянуть руки, но сил с трудом хватает говорить.

Кирилл неуверенно наклоняется. Я вижу, как он боится причинить мне боль своим прикосновением, вижу и не могу сдержать слез из-за этого.

– Пожалуйста.

И он обнимает. Легонько. Почти неощутимо. Но мне этого достаточно, чтобы понять, как много я значу для него. Достаточно, чтобы почувствовать себя важной.

Если бы я сегодня навсегда уснула, в этом мире был бы как минимум один человек, кто горевал бы обо мне.

Глава 54 – Кирилл

Глава 54 – Кирилл

– Как ты нашел меня? – Ди пытается подняться, опираясь на локти, но дикая боль не дает ей этого сделать.

Я стискиваю зубы от злости, стараясь не показывать бурю, которая разрывает душу. Она такая хрупкая, маленькая, словно неумелый ребенок. Как кто-то может даже допустить мысль ее обидеть?

Я с детства ненавидел грубую силу в отношении женщин. Отец показал дурной пример, хотя никогда не бил мать, но то, как он выволок ее за дверь, было не менее жестоко. Я смотрел на фотографию мамы, на ее худенькие плечи и понимал, что мужчина должен быть другим, не таким, как мой отец. Он должен защищать женщину, оберегать, а не становиться ее личным палачом.

– Кирилл, – голос Ди выхватывает меня из круговорота размышлений. Я натягиваю на лицо улыбку, пытаясь подбодрить Диану. Ей и без меня тошно. Затем все-таки помогаю сесть, но выходит у нас это довольно сложно.

– Нормально? – поправляю подушку под ее спиной.

Мой взгляд цепляется за ватный тампон, который прикрепили к щеке Ди, врач сказал, может остаться шрам. Мне страшно представить, насколько это ударит по Диане. Она ведь девушка, а каждая девушка желает видеть себя в отражении прекрасной. Я снова скриплю зубы и громко выдыхаю.