И мама тоже. Смотрит строго. Дает понять, что споры с ней не имеют смысла.

— Чего ты не хочешь, кызым (прим. автора: дочка)? Ты думаешь Теймуровы в каждый дом с таким предложением приходят?!

Я продолжаю мотать головой, но не в ответ на ее вопрос, а отказываясь принимать реальность.

Мне плевать, в какое количество домов с таким предложением ходят Теймуровы. Я не хочу, чтобы они входили в наш. Я не хочу замуж за Бахтияра. Я не хочу, чтобы меня, как кобылу… Купили.

Дыхание сбивается. Люди уже на террасе. Из-за открытого окна их разговоры слышно ещё лучше.

Больно царапает сердце смешок Севы:

— Ну и чего ты всполошилась, сестра? — Она спрашивает, легкомысленно пожимая плечами. — Это же просто знакомство, правда, ма?

Мама смотрит на Севу и не кивает. Я только убеждаюсь, что нет. Это не просто знакомство. Они всё решили.

Только и я тоже. Вот прямо сейчас.

Развернувшись к маме лицом, сжимаю кулаки и проговариваю:

— Скажи отцу, что я откажу.

Сева охает и тянется ко рту. Мама вспыхивает. Оглянувшись, закрывает дверь на кухню и подходит близко. Мне хочется отшатнуться, но я себе не позволяю.

Она тормозит в шаге и сжимает мои плечи. Смотря в ее лицо, мне хочется расплакаться. Я чувствую себя преданной. Проданной. Но даже сказать об этом не могу.

— Ты не посмеешь, Нармин. Слышишь меня? — Мама не кричит, но это не значит, что не ломает мою волю. — Такие предложение делают раз. И мы его примем.

Отмерев, снова мотаю головой. Пальцы мамы сильнее вжимаются в плечи. Очень горько становится от осознания, что я всё утро готовила свою же ловушку. Что все вокруг знали, а я…

— Не смей мотать своей глупой головой, Сен чох башсыз-сан! (прим. автора: совсем непутевая!) — Раньше, даже когда мама ругала, это не задевало так сильно, а сегодня я понимаю, что единственный «толк», который я, кажется, представляю, это удачное замужество. Всё остальное — блажь. Так и есть, потому что мама продолжает: — Ты хотела на скрипку — мы оплатили тебе скрипку. Педагога. Ты хотела языки учить — учила себе на здоровье. Чем мы плохие родители?