Первый луч утра пробивается сквозь щель в шторах и падает мне на лицо. Я медленно открываю глаза, и вчерашний день постепенно собирается из обрывков сна и воспоминаний. Они яркие, насыщенные, кажется, я до сих пор нахожусь в них. Мерцание гирлянд, звук скрипки, тепло его руки на моей талии… и тот поцелуй у лимузина, который стёр все границы между игрой и правдой.

Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, спугнуть хрупкое счастье, разливающееся в груди тёплой волной. Пахнет жжёным кофе и слабым, знакомым до слез ароматом паяльной кислоты – запах моего дома, моей жизни. И ещё чем-то новым. Дорогим мужским парфюмом и… им.

Я осторожно поворачиваю голову. Лев спит. Его лицо в рассветных лучах кажется моложе. Без привычной маски цинизма он нравится мне намного больше. Тёмные ресницы отбрасывают тени на чуть впалые щеки. Рельефные губы слегка приоткрыты. Одна рука закинута за голову, другая… лежит на моей талии, тяжёлая и тёплая.

Мы спим, прижавшись друг к другу, среди разбросанных на тумбочке микросхем, катушек с припоем и старых, зачитанных до дыр книг по схемотехнике и электронике.

Это нелепо. Прекрасно. Безумно. И я очень счастлива.

Он шевелится. Большая рука непроизвольно сжимает меня чуть крепче. Лев открывает глаза. Сначала в них мелькает лёгкое недоумение, затем – осознание. И наконец – новая, незнакомая улыбка, что заставляет учащённо биться сердце.

– Утро, – произносит он хрипло со сна.

– Утро, – отвечаю я сипло.

Пауза, что висит между нами, не кажется неудобной. Тишина наполнена тысячью невысказанных вопросов и таким же количеством ответов. Мы дали их друг другу без слов, пристально глядя в глаза.

– Кофе? – наконец предлагаю я, сгорая от смущения. Представляю насколько ярок румянец, покрывший щёки.

– Только если ты обещаешь не паять, пока его пьём, – он ухмыляется, и это всё тот же язвительный Лев, но теперь его шутки кажутся мне не колкими, а ласковыми.

Я выбираюсь из-под одеяла, натягивая старый растянутый свитер. Он сидит на кровати, закутавшись в одеяло в цветочек, и смотрит на меня взглядом, от которого разливается по телу тепло. Мы пьём кофе на моей крошечной кухне, заваленной деталями. Он рассказывает, как чуть не умер ночью от страха, наступив босой ногой на конденсатор. Я смеюсь и показываю ему шрам на пальце от паяльника, полученный ещё в институте. Мы договорились не спешить. Начать всё с чистого листа. Без контрактов, без легенд. Жить настоящим.

Эйфория настолько сильна, что я уверена, нас невозможно рассорить. Мы смеёмся над чем-то. Тут же забываю, над чем, потому что я счастлива слышать его смех в своей квартире. Видеть, что среди моего хаоса, Лев чувствует себя как дома. Мне не нужно подстраиваться под него, ломая себя.