– Вот блин, Савельева, – шепчет он с ошалелой, счастливой ухмылкой. – Кажется, мы только что серьёзно нарушили пункт седьмой нашего контракта о «недопущении непрофессионального поведения».

Он снова целует меня, уже мягче, нежнее, как будто закрепляя, проверяя, что это не мираж.

И я понимаю, что главный обман этого вечера – не для Максима и его гостей. Мы сами себя обманывали, думая, что происходящее между нами ложь. А правда была такой простой и такой сложной одновременно. Она ждала своего часа долгие годы. Прячась за школьными спорами и колкостями. Прячась за паяльником и циничной маской. Прячась у лимузина, в свете уличных фонарей.

Глава 12

Глава 12

Первый луч утра пробивается сквозь щель в шторах и падает мне на лицо. Я медленно открываю глаза, и вчерашний день постепенно собирается из обрывков сна и воспоминаний. Они яркие, насыщенные, кажется, я до сих пор нахожусь в них. Мерцание гирлянд, звук скрипки, тепло его руки на моей талии… и тот поцелуй у лимузина, который стёр все границы между игрой и правдой.

Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, спугнуть хрупкое счастье, разливающееся в груди тёплой волной. Пахнет жжёным кофе и слабым, знакомым до слез ароматом паяльной кислоты – запах моего дома, моей жизни. И ещё чем-то новым. Дорогим мужским парфюмом и… им.

Я осторожно поворачиваю голову. Лев спит. Его лицо в рассветных лучах кажется моложе. Без привычной маски цинизма он нравится мне намного больше. Тёмные ресницы отбрасывают тени на чуть впалые щеки. Рельефные губы слегка приоткрыты. Одна рука закинута за голову, другая… лежит на моей талии, тяжёлая и тёплая.

Мы спим, прижавшись друг к другу, среди разбросанных на тумбочке микросхем, катушек с припоем и старых, зачитанных до дыр книг по схемотехнике и электронике.

Это нелепо. Прекрасно. Безумно. И я очень счастлива.

Он шевелится. Большая рука непроизвольно сжимает меня чуть крепче. Лев открывает глаза. Сначала в них мелькает лёгкое недоумение, затем – осознание. И наконец – новая, незнакомая улыбка, что заставляет учащённо биться сердце.

– Утро, – произносит он хрипло со сна.

– Утро, – отвечаю я сипло.

Пауза, что висит между нами, не кажется неудобной. Тишина наполнена тысячью невысказанных вопросов и таким же количеством ответов. Мы дали их друг другу без слов, пристально глядя в глаза.

– Кофе? – наконец предлагаю я, сгорая от смущения. Представляю насколько ярок румянец, покрывший щёки.

– Только если ты обещаешь не паять, пока его пьём, – он ухмыляется, и это всё тот же язвительный Лев, но теперь его шутки кажутся мне не колкими, а ласковыми.

Я выбираюсь из-под одеяла, натягивая старый растянутый свитер. Он сидит на кровати, закутавшись в одеяло в цветочек, и смотрит на меня взглядом, от которого разливается по телу тепло. Мы пьём кофе на моей крошечной кухне, заваленной деталями. Он рассказывает, как чуть не умер ночью от страха, наступив босой ногой на конденсатор. Я смеюсь и показываю ему шрам на пальце от паяльника, полученный ещё в институте. Мы договорились не спешить. Начать всё с чистого листа. Без контрактов, без легенд. Жить настоящим.

Эйфория настолько сильна, что я уверена, нас невозможно рассорить. Мы смеёмся над чем-то. Тут же забываю, над чем, потому что я счастлива слышать его смех в своей квартире. Видеть, что среди моего хаоса, Лев чувствует себя как дома. Мне не нужно подстраиваться под него, ломая себя.

И в этот момент раздаётся противный, режущий слух вибрационный гудок. Звук смартфона, который я вечером швырнула в сумку и благополучно о нём забыла.

Лёгкая тень пробегает по лицу Льва. Мне тоже не нравится, что кто-то решил нарушить наше спокойствие в первый день единения. Тянусь к сумке, чтобы достать гаджет и выключить звук. Но палец замирает над экраном. Сообщение светится именем, от которого неприятно колит в груди. Максим.

Что ещё задумал подонок? Ответную пакость?

– Кто это? – тихо спрашивает Лев, уловив моё напряжение.

Я ничего не отвечаю. Палец дрожит, когда открываю сообщение.

«Саш, спасибо, что пришла. Ты была самой яркой. Алиса как-то не оценила мой подарок… Скучаю по нашему общению. Давай встретимся? Обсудим старое?»

Тошнотворная волна отвращения подкатывает к горлу. «Обсудим старое?» Какое ещё старое? Нашу несчастливую совместную жизнь? Его бесконечные измены? Трёхкомнатную квартиру, которую не захотел делить после развода?

Чувствую на себе хищный взгляд Льва. Горячий, жгучий стыд заливает лицо. После всего, что было вчера, мерзавец смеет писать мне такое?

Ярость, острая и слепая, диктует дальнейшее поведение. Пальцы сами летят по клавиатуре.

«Привет. А насчёт квартиры ты уже решил? Мы в разводе больше года. Я снимаю жильё, а ты продолжаешь жить там. Привёл новую жену в квартиру, половина из которой оплачена двушкой, доставшейся мне от родителей. Не кажется тебе, что пора рассчитаться? Выплачивай половину или дели!»

Ответ приходит почти мгновенно, будто он ждал, что я так напишу.

«Зачем что-то делить? Возвращайся. Я выкуплю твою долю. Или согласен на размен, если хочешь. Но давай сначала встретимся? Только ты и я. Как раньше».

Перед глазами проплывает сцена, как он выгонял меня из квартиры. Его слова, что я: «Никому не нужная замухрышка с микросхемой в башке, на которую «не стоит»!» С ненавистью смотрю на яркий экран. Эти слова мне знакомы. Манипулятор!«Как раньше». Раньше – это когда я была доверчивой дурочкой? Которую он мог обманывать, пока она паяла платы для его стартапа. «Выкуплю твою долю!» – год отказывался обсуждать, держа меня на крючке, и внезапно созрел?

– Скотина!

С силой швыряю смартфон на диван. Он отскакивает и падает на пол с глухим стуком.

– Саш? – встревожено зовёт Лев. Он уже рядом. Смотрит в глаза. – Что случилось? Сообщение от бывшего?

Я не могу говорить. Киваю, глотая воздух. Чувствую, как слёзы подступают к глазам. Сообщение Максима – для меня унижение. Красавица в обалденном платье ему нужна, а влюблённую женщину с большой душой вышвырнул, как нагадившего котёнка.

Додавить на свадьбе не получилось, решил зайти с другой стороны? Напоминает, что прошлое не собирается меня отпускать?

Лев молча подбирает с пола смартфон. Экран треснут, но сообщение видно. Читает. Я наблюдаю, как его лицо каменеет. Утреннюю мягкость, сменяет холодная жёсткость. Он медленно поднимает на меня глаза.

–«Как раньше»? – произносит тихо, но в его голосе лёд. – Серьёзно?