Но я не двигаюсь. Сила, более мощная, чем разум и гордость, удерживает на месте.

– Лев, – снова произношу его имя, и на этот раз в нём нет вопроса. Только ясное понимание.

Он оборачивается. И прежде чем страх и сомнение успевают меня остановить, сокращаю расстояние между нами. Я поднимаюсь на цыпочки, кладу ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами частый стук его сердца.

Лев замирает на мгновение, ошеломлённый. А потом его руки обхватывают меня, прижимают к себе.

Мир замедляется до полной остановки. Я вижу каждую ресницу, отбрасывающую тень на его щеку; каждую мельчайшую щетинку на натянутой желваками коже. Чувствую тёплое дыхание на своих губах, сладковатый запах свадебного торта и что-то ещё, неуловимо его. Древесный аромат мужского лосьона, смешанный с ароматами прохладой ночи.

Его губы касаются моих. Сначала это едва ощутимое прикосновение, лёгкое, как дуновение ветерка, вопросительное и неуверенное. Он как будто проверяет, отшатнусь ли я, позволю ли это. И я позволяю. Я отвечаю на его прикосновение, и поцелуй меняется.

Он становится глубоким, уверенным, но не жадным, а… благодарным. Нетерпение и отчаяние сменяются глубоким, щемящим чувством, заставляющим меня забыть, где мы и что происходит вокруг. Сильные руки отпускают мои плечи и скользят по спине, притягивая ближе, стирая между нами последние миллиметры. Пальцы сами собой впиваются в его волосы, мягкие и шелковистые на ощупь.

В нашем поцелуе нет никакой игры. Он настоящий, беззащитный и бесконечно честный. Это признание, которое ждало своего часа все эти годы. Это прощание со старой враждой и рождение чего-то нового, хрупкого и невероятно ценного. Я закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям, его вкусу, чувству полного, абсолютного попадания в точку.

Мы целуемся у чёрного лимузина, как двое сумасшедших, нашедших друг друга сквозь годы обид и непонимания. Я забываю про платье, про свадьбу, про Максима. Есть только он, Лев.

Это длится вечность. Это длится мгновение. Мы разрываем поцелуй одновременно, чтобы перевести дыхание. Стоим, тяжело дыша, лоб в лоб, не в силах вымолвить ни слова. Его руки все ещё держат меня за спину, а мои пальцы всё ещё остаются в его волосах.

– Вот этого, – произношу дрожащим голосом, – в нашем договоре не было.

Мир не возвращается на место. Он перевёрнут, раскрашен новыми, яркими красками. Издалека доносится раскатистый смех, и мы вздрагиваем, как подростки, пойманные родителями. Шофёр тактично кашляет, делая вид, что с интересом разглядывает звезды.

Лев медленно выдыхает, и его дыхание, тёплое и неровное, снова касается моих губ.