Марчелло снова хочет поспорить, потом, посмотрев на меня и на Арию, сдержанно кивает.
Я подхожу к койке.
– Скоро к тебе приду,
Она смотрит на меня своими большими выразительными глазами, в которых читаются страх и печаль.
– Не волнуйся, они за все заплатят. Обещаю. – Еще раз поцеловав ее напоследок, я ухожу.
Так проходит несколько дней. Я ни на миг не оставляю Арию; Марчелло и Мира по очереди приносят еду. Когда я собрался проверить записи с камер за день, в который напали на Арию, оказалось, что их начисто стерли. Следов никаких.
Сегодня я впервые покину Арию и потому чувствую себя скверно. Трудно избавиться от ощущения, будто сто́ит мне хотя бы на миг оставить ее без присмотра, и случится что-нибудь дурное. И все же, как бы того ни требовали мои загоны по поводу контроля, вечно держать ее в клетке нельзя.
Сегодня родительский день, и мне предстоит потолковать с отцом по поводу моих намерений касательно Арии. И забрать жучки, которые он привезет, – спасибо моему человеку в секьюрити.
Арии уже лучше: прошли усталость, разбитость, головные боли. Она сама собирается повидаться с мамой. Сколько я ни настаивал на том, чтобы они поболтали в общаге, в комнате, Арии надоело сидеть взаперти, она хочет сменить обстановку. К тому же ее сопроводит Марчелло.
В качестве дополнительной меры предосторожности я написал Сандро, чтобы он держался поблизости и приглядывал за ней. Хоть я и предпочитаю лично все контролировать, сегодня так не получится. Пока неизвестно, как отреагирует отец, когда я заговорю с ним про Арию, а потому в большой компании я с ним беседовать не стану. Нам надо будет уединиться.
– Держись брата, хорошо?
Ария кивает. Ее длинные волосы лежат на плече, убранные в косу, а на личике – даже после всего пережитого – по-прежнему читается невинность.
– Твои папа с мамой приедут? Оба? – спрашивает она.
– Да, как обычно.
– Это очень мило. – Видно, что она тоскует по отцу. – Может, и ты встретишься с моей мамой, когда я с ней потолкую… – Вопрос повисает в воздухе.
– Может быть, – слабо улыбаюсь я. – Как поговорю со своими, отыщу вас. Проверю, как у тебя дела.
Кажется, я ее не убедил.
– Ладно, – вяло соглашается Ария.
– Пойдем. Я отведу тебя в комнату брата. Вместе отправитесь на встречу с мамой.
Забросив Арию к Марчелло, я пишу Сандро – убедиться, что он готов. Отвечает кузен моментально: он в деле. Даже родителей предупредил, мол, не сможет пробыть с ними долго.
Уладив эти дела, выхожу из Рим-хауса и направляюсь к главному входу в академию. Часы посещения расписаны, у всех своя очередь, чтобы не создавать пробку на круговой подъездной дорожке.
Долго ждать родителей не приходится. Анджело и Миа Витале покидают салон черного внедорожника – стопроцентный мафиозный дон и его супруга. На отце костюм, шитый по мерке, без галстука, черные волосы зализаны назад, на шее поблескивает голда с большим золотым крестом; отец словно только-только с киношных проб и забыл выйти из образа. Мамины волнистые волосы ниспадают на плечи, и на ней, как всегда, скромное дизайнерское платье.
Мама с ходу бросается мне навстречу и крепко-крепко обнимает. Я у нее единственный, она всегда мной особенно дорожила. Меня, конечно, тревожит, как отец отреагирует на новости об Арии, но волнует и мамино мнение. Есть шанс, что она любую женщину сочтет недостойной.
Наобнимавшись с ней, я жму руку отцу.
– Давайте пройдем в кафе «Амброзия», – предлагаю затем. – Поговорим за чашечкой капучино.
– Чудесная мысль, – соглашается мама.
Я провожаю их в кафе, и, заказав напитки, мы присаживаемся за столик, делимся новостями. Маме рассказать особенно нечего, только слухи о том, кто с кем встречается и кого она видит будущей парой. Она типичная жена дона мафии, живущая в отрыве от внешнего мира.
Наговорившись, я со значением смотрю на отца, и тот, уловив намек, обращается к матери:
– Миа, я заметил Валентину Альбис, вон там. Почему бы тебе не поздороваться с ней, пока мы тут с сыном говорим о делах?
Прекрасно сознавая, что выбора нет, мама слегка улыбается, как примерная жена дона встает из-за столика и идет к Валентине. Раньше я даже не сознавал, как сильно не хочу для себя такой спутницы. Мне нравится, что у Арии есть воля. Она послушная, это да, но всегда выскажется, если увидит необходимость.
– Пройдемся? – предлагаю отцу, и мы встаем.
Вместе выходим на один из внутренних двориков. Цветы завяли, и здесь уже не так пышно и зелено, зато пусто и ни души. Идеально.
– Ты привез жучки, о которых я просил? – спрашиваю отца.
– Привез, – кивает он. – Однако прежде изволь объясниться. До меня доходят слухи…
Я невольно выгибаю бровь.
– Это какие же?
– Якобы ты сохнешь по девчонке из семьи Коста и не скрываешь связи с ней. – Он делает шаг в мою сторону. – Якобы ты с ней мотался в Нью-Йорк и творил там бог весть что.
Шумно выдохнув, провожу рукой по волосам.
– Все это правда, – говорю, заглянув отцу в глаза.
Сейчас грянет гром, отец взорвется. И в то же время надеюсь, что в конце концов он поймет: я от своего не отступлюсь.
– Я вроде бы говорил тебе, чтобы ты не связывался с Арией Костой?
– Говорил.
– Тогда с какой стати ты рискуешь собственной жизнью из-за неприятностей, в которые она угодила, хотя тебя, насколько мне известно, они не касаются? – Голос отца сочится ядом, а в глазах стоит давно уже знакомый мне жестокий блеск.
– С такой, что я ее люблю.
Ну все, вот и прозвучали заветные слова. Мне жаль, что первой их услышала не Ария, но я просто не могу признаться ей, не убедившись, что путь к нашему совместному будущему чист.
– Любит он ее! – чуть не выплевывает отец. – А как же долг? Семья и клятва, которые стоят на первом месте? Что скажут наши люди, когда увидят, как она крутит тебе яйца? Я уж не говорю о других кланах. Слабак, вот как они о тебе подумают! И меня посчитают рохлей, попытаются отнять принадлежащее нам. Особенно братец Арии.
– У Марчелло нет планов по захвату наших территорий.
– О, так вы с ним кореша? Вот о чем я и говорю! У Марчелло и так уже много власти! Нельзя вручать ему еще больше! – Лицо отца приобретает свекольно-красный оттенок, рука сжалась в кулак. Того и гляди мне врежет.
– У семьи Коста власти будет ровно столько, сколько мы дадим, но этот принцип работает в обе стороны. Мой союз с Арией укрепит наши связи с северо-востоком. Подумай, чего мы добьемся с таким доступом. Ты слишком близорук.
– Я не изменю своего мнения, Габриэле.
Судя по тону, говорит он серьезно. Я этого человека всю свою жизнь знаю; нет в мире козла упрямее Анджело Витале. Он и отца Марчелло недолюбливал: мол, тот заносился перед остальными, потому что держал Нью-Йорк. Как-то до меня дошел слушок, будто бы мать Марчелло некогда была суженой моего отца, но предпочла ему Сэма Косту. Однако мне хватает ума не спрашивать о таком.
Я быстро меняю тактику.
– Раз до тебя добрались сплетни, что я втрескался в Арию, значит, свою работу я сделал на отлично. Позволь мне и дальше творить свою магию. Девчонка с руки ест. Дай еще немного времени укрепить отношения с ней, потом объявим обо всем официально.
Отец с любопытством присматривается ко мне.
– Хочешь сказать, – спрашивает он, – это твоя хитрость и ты все заранее продумал?
– Разумеется.
– Если правда так, что же ты не предупредил? – Отец скрещивает руки на груди.
Я с деланой беззаботностью пожимаю плечами.
– Не был уверен, удастся ли подобраться к Арии, завоевать доверие Марчелло, да и тебя разочаровать не хотел. Впрочем, все получилось. Как только разберемся с русскими, я сделаю предложение. Затем, когда стану вхож в дом Коста, мы сможем систематически подрывать их дела, подпитывать разлад внутри, знать обо всем, что творится на северо-востоке. – Говорю это, а самого мутит.
Из всех обещаний, данных только что отцу, исполнить я намерен лишь одно: жениться на Арии. Хотя, если добьюсь родительского благословения, то позднее можно будет признаться, что я и правда без памяти влюблен в Арию и не намерен вмешиваться в дела ее брата.
Сейчас я лишь пытаюсь выиграть время, большего мне не нужно. Постепенно отец привыкнет к тому, что мы с Арией, и увидит выгоды для себя от этого союза.
По его лицу медленно расползается довольная ухмылка.
– Я вырастил достойного сына, – крепко хлопает он меня по плечу.
Облегчение накатывает приливной волной величиною с цунами.
Порой от моего отца можно чего-то добиться, только продвигаясь маленькими шажками, как ребенок. Зато мы хотя бы двигаемся вперед.
34. Ария
34. Ария
Мельком заметив Габриэле, идущего во внутренний дворик, я улыбаюсь.
Встреча с мамой прошла хорошо. Я была рада пообщаться, особенно после всего, что случилось. Порой от болтовни с родными становится значительно легче.
Я не планировала так скоро встретиться с Габриэле, но тем не менее, когда Мира потащила Марчелло на разговор со своими, я под предлогом, что мне надо в школьный туалет, отошла. В уборной, правда, сразу же сообразила: зря. После того инцидента я ни разу еще не пользовалась общественным туалетом; от страха у меня даже сдавило в груди. Я постаралась побыстрее, насколько позволила физиология, управиться и, выйдя, испытала невероятное облегчение.
Тогда-то я и приметила Габриэле в коридоре: он выходил на улицу, один, – и решила догнать его, предложить встретиться с моей мамой.