– Расскажу. – Хоть и не сгораю от нетерпения. С отцом точно выйдет ссора. Мои отношения с Арией он воспримет как прямое нарушение приказа и будет прав. И все же я ни на что ее не променяю. К тому же я рассчитываю смягчить удар, продемонстрировав отцу проект, над которым все это время работал и который успешно прошел испытания. Деньги всегда помогали улучшить папино настроение.
Мое обещание, похоже, не успокоило Арию.
– Габриэле… что… что же именно у нас с тобой?
Мне больно слышать такие вопросы, хотя я прекрасно ее понимаю. Я дал понять, что считаю ее своей, но наше совместное будущее пока под вопросом. Прежде чем обещать что-либо, мне нужно потолковать с отцом.
Поэтому я не признаю́сь в любви, а просто целую Арию в макушку.
– Давай обсудим это, когда окончательно разберемся с шантажистами.
Ария напрягается в моих объятиях, однако ничего больше поделать нельзя. Пока, во всяком случае.
32. Ария
32. Ария
После того как Габриэле посреди ночи завалился ко мне в постель, прошло два дня, а тяжесть с души так и не пропала. Он явно избегал разговоров о нашем будущем, и хотя мне не терпелось услышать ответы, я не настаивала, как какая-нибудь липучка. Габриэле обещал все обсудить сразу, как мы разберемся с неприятностями, и в этом я ему верю.
Возможно, он сам пока не определился. Или у него правда слишком много забот и он желает сосредоточиться на самом важном – на устранении угрозы. Как бы там ни было, я безуспешно стараюсь задавить грызущие меня сомнения.
Из-за последних событий Габриэле с Марчелло решили, что больше мне одной по территории кампуса расхаживать не стоит. И если никого из них рядом нет, то поблизости неизменно отирается кто-нибудь из клана Коста или Витале. Чувствовать себя ребенком, которому нужна нянечка, немного раздражает.
– Все хорошо? Выглядишь усталой, – говорит мне Бьянка, пока мы работаем над совместным проектом на занятии по рэкету.
– Не выспалась, вот и все, – вру я ей.
– Что, Габриэле до утра уснуть не дает? – улыбается она, поигрывая бровками.
Мы не говорили на эту деликатную тему, вот, наверное, Бьянка и наслушалась сплетен. А сейчас просто хочет уточнить собственные догадки.
– Бывает, – выдавливаю улыбку, пожав плечами.
– О боже, подруга, выкладывай, каково это – быть с ним? Мы все только гадать можем, но от него, честное слово, веет такой мощной энергетикой! Готова спорить, в постели он просто бог.
Бьянка с нетерпением ждет ответа, и я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не слышит ли нас кто. По-моему, обсуждать Габриэле с другими неправильно; с другой стороны, подруги ведь делятся впечатлениями, верно? Вот мне и кажется, что я должна хоть чем-то с Бьянкой поделиться.
– Ну… я такого даже не ожидала.
Бьянка со вздохом кладет подбородок на ладонь.
– Вот бы и мне бы хорошего парня… Но, господи боже, где его взять?!
– Найдешь еще. Ты молодая. – Я улыбаюсь и в этот момент чувствую кое-что у себя там, внизу.
Черт, похоже, надо срочно в уборную.
– Сейчас вернусь. – Встав из-за парты, я иду к преподавательскому столу. – Можно мне в туалет?
Учитель смотрит на часы над дверью: осталось еще полчаса до конца занятия, – и говорит:
– Да.
По пути к двери замечаю, как из-за парты встает мой сегодняшний сопровождающий, парень из нашего клана. Жестом велю ему оставаться на месте, одними губами произнеся: «Я в туалет».
Он новенький, солдат, а его отец служит семье несколько десятилетий. Не хватало еще, чтобы он слушал, как я писаю, тем более туалет буквально за стенкой.
Запершись в кабинке, я снимаю штаны и проверяю исподнее. Как и думала: на трусиках небольшой след крови. Облегченно вздыхаю, благодарная за то, что все же пришли месячные. При иных обстоятельствах я была бы только рада забеременеть от Габриэле, но пока даже не знаю, какое будущее у нас впереди и есть ли оно. К тому же остается реальный шанс, что меня убьют, если не найти эту чертову флешку.
Натянув штаны, выхожу из кабинки и, раз уж я не прихватила сумочку, направляюсь к стене, на которой висит диспенсер с бесплатными гигиеническими принадлежностями. Решив обойтись пока что прокладкой, проворачиваю ручку, однако прокладка застревает, наполовину выскочив из отверстия. Я наклоняюсь и вытягиваю ее до конца. Потом разворачиваюсь – и, будто в стену, упираюсь в чью-то крепкую грудь. Быстро подняв взгляд, вижу перед собой мужчину в балаклаве. Прокладка выпадает у меня из руки на пол.
Не дав мне даже вскрикнуть, неизвестный толкает меня назад к автомату. Ручка больно впивается в спину, и я пла́чу в кожаную перчатку, которая зажала рот.
Человек в маске сильнее, не дает вырваться. Стук сердца и собственное дыхание так громко отдаются в голове, что заглушают прочие звуки. Услышат ли в классе за стенкой шум борьбы?
Мне зажимают нос, не давая дышать. От страха в жилах вспыхивает пламя, и я машинально вскидываю колено. Хорошего удара не получилось, и все же я умудряюсь врезать этому гаду по яйцам, и он, вскрикнув от боли, ослабляет хватку.
Вырвавшись, я успеваю сделать шага два, когда мой враг хватает меня сзади за волосы. Тогда я с силой обрушиваю пятку ему на ногу – больше ничего не остается, – и он разжимает пальцы, а потом ловит за лодыжку. Шаг – и я с криком падаю на пол, бьюсь головой. Опомнившись, ползу к двери, но закричать и позвать на помощь уже не могу, из меня вышибло дух.
Неизвестный медленно надвигается, и я понимаю: мне крышка. Надо собрать оставшиеся силы и выложиться, иначе я труп.
Подпустив урода поближе, пинаю его ногой в коленную чашечку. Он с криком боли падает на пол. Бью ногой еще раз – прямо в лицо, и, ухватившись за дверь, поднимаюсь. Вываливаюсь в коридор и буквально падаю в класс. В глазах все темнеет.
33. Габриэле
33. Габриэле
– Где она, вашу мать?!
Не обращая внимания на возмущенные взгляды других посетителей, я проталкиваюсь через приемный покой школьного медпункта, по пути заглядывая в каждую палату. Наконец нахожу в одной из них Арию. Она спит на койке. Облегченно вздохнув, я опускаю плечи, однако пламя гнева во мне еще не угасло. Целый океан не смог бы залить его.
У дальней стены расхаживает взад-вперед Марчелло. В кресле в углу сидит, озабоченно хмурясь, Мира.
– Какого хрена произошло?
Марчелло резко оборачивается.
– Насколько нам известно, на Арию напали в туалете. Ее избили. Врачи думают, что она упала, пытаясь дать отпор, и ударилась головой. Пришлось наложить швы на висок.
– Твой, сука, человек должен был ее охранять! – Я подскакиваю к Марчелло, готовый в лицо высказать все, что о нем думаю, брат он Арии или нет.
– С ним еще разберутся. – По тону его голоса я даже представляю, как именно.
– С ней все будет хорошо? – Я поворачиваюсь к Арии на койке.
– Врач говорит, что возможно легкое сотрясение. Пока она не очнется, точнее сказать нельзя.
Во мне бушует такая буря чувств, что я – как бочка с порохом, готовая взорваться.
– Это ты виноват! – Толкаю Марчелло в грудь, провоцируя его на драку. Драка мне сейчас очень нужна.
– Ну-ка не борзей мне тут, Витале, – осаживает меня Марчелло, едва сдерживая гнев.
Мирабелла встает из кресла.
– Парни, прекратите! Вы так только хуже сделаете.
– Она была под твоим присмотром, и на нее напали! – кричу я Марчелло, будто не слыша ее.
– А что случилось, когда вы были в Нью-Йорке, а? – распаляется он в ответ.
– Парни! – громче зовет Мира, а мы стоим грудь в грудь, только и ждем, кто первый ударит.
– Хватит. – Голос Арии звучит тихо, как шепот, но все же мы мгновенно замираем и оборачиваемся к ней. – Прошу вас, перестаньте.
Я кидаюсь к ее койке и лихорадочно беру за теплую руку.
– Как ты? – Хочу погладить ее ладонью по лицу, но сдерживаюсь, испугавшись, что причиню ей боль. Ария пытается сесть, однако я ее останавливаю, чуть надавив на плечо. – Расслабься. Сходите за доктором, – велю Марчелло и Мире, – передайте, что она проснулась.
При этом мне плевать, кто пойдет, Марчелло или Мира, пусть сами решают. В конце концов палату покидает Мира, а Марчелло заходит с противоположной стороны койки.
–
– Я тоже очень испугалась.
– Что произошло? Кто это был? – спрашивает Марчелло, как бы обещая ей, что расплата непременно будет.
В этот момент приходит врач и просит всех нас покинуть палату. Остаюсь только я, слежу, как он осматривает Арию, слушаю ее ответы на вопросы.
Закончив, врач сообщает мне:
– Есть небольшое сотрясение, в ближайшие дни Арии показан постельный режим. Каждые несколько часов будите ее. По возможности не включайте свет. Как можно меньше раздражителей.
– Я обо всем позабочусь. – Еще как позабочусь. Ни на шаг не отойду от постели Арии, пока не перережут глотки всем русским, кто за это в ответе.
Когда возвращается Марчелло, я передаю ему слова врача и заявляю, что никуда отсюда не уйду до тех пор, пока Ария не будет в силах сама встать с койки. Марчелло вроде хочет возразить, но ему хватает ума заткнуться.
– Ария, мне нужно знать… ты видела, кто тебя так? – спрашиваю.
– Нет. – Она чуть не плачет. – Он был в маске, я не разглядела лица.
– К тому времени, как проверили туалет, неизвестный уже пропал, – говорит Марчелло.
– Я войду в базу охраны, взгляну на изображение с камер. Может, и опознаю его. – Опознаю, никуда он не денется, но сперва мне надо устроить Арию. – Сейчас заберу кое-что у себя, а потом пойду к ней. Сможешь проводить Арию? Встретимся у нее.