Глава 60. Тая

Что он творит?

Совсем, что ли, у него мозги сварились?

– Архипов… – предупреждаю я, но так жалко и неуверенно, что это не работает.

На него и ор-то не действует, куда там моему полушепоту, а меня голос совсем не слушается. Садится почти в ноль, во рту пересыхает, и температура, похоже, скоро догонит Архиповскую. Куда только девается вся моя бравада?

Лишь помрачением можно оправдать то, что я даже не пытаюсь воспрепятствовать, когда Вик кладет мне руку на грудь. Позорнейшая реакция выдает меня с головой: стоит ему сжать ладонь, и у меня мурашки табуном.

Этот гад во мне что-то поломал.

Надо в зубы ему двинуть, а не думать о том, как это было приятно, когда он трогал меня не сквозь свитер. Он ведь не остановится в этой зоне, и при мысли об этом дрожь по телу прокатывается.

И следующее воспоминание о дерзком поведении Архипова, вышибает из меня дух. Огрубевшие от струн подушечки пальцев, касающиеся запретного, лишали меня воли.

Черт!

Так нельзя.

Не хочу.

Надо сказать ему, чтобы остановился.

Только уверенно и твердо.

Да.

– Лисицына?

Что Лисицына? Бутылочку из-под смеси надо помыть…

А не вот это вот все.

Вик будто отрезает меня от пространства, опираясь на подоконник обеими руками и заключая меня в ловушку. Дышать становится совсем тяжело. Пульс строчит, как швейная машинка. Кажется, от Архипова идут волны жара. В одежде становится тесно, но я больше не повторю прошлой ошибки и ничего не сниму!

Я судорожно ищу слова для отпора. Все куда-то подевались. Перед глазами лишь малиновый свет пережитого в примерочной. Сладкие спазмы возвращаются, напоминая о моем падении.