Но Вик в своем репертуаре.

– Но так хочется, правда, Таечка? – несется мне вслед. – И поэтому ты такая злая. Наверное, ты себе рассказываешь, какой я плохой, а ты достойна лучшего, да? У тебя и так поганый характер. Недоебит не сделает его лучше.

Стискиваю зубы.

Уже тянусь, чтобы снять свой плащ с вешалки, но рядом нарисовывается Архипов. Злой, как сто чертей.

Он берет мою сумку, которую я пристроила на галошницу, и перекладывает к шлемам на верхнюю полку над вешалками. Черт, я даже в прыжке не достану.

– И что это значит? – холодно спрашиваю я.

– Это значит, что ты, Лисицына, – не просто динамо…

– А что? Ты считаешь, что девушка не может сказать нет? – злюсь я.

Он надвигается на меня, снова заставляя пятиться.

– Давай прикинем, дорогая. Ты кончила мне на руку, приехала ко мне, целовалась со мной, как в последний раз в жизни, дала себя за грудь пощупать, а теперь я – мудак, который не понимает, какого хера, ты решила вильнуть хвостом?

– И что? Ты меня за это изнасилуешь? – шиплю я кошкой, которой хвост прищемили, потому что мерзавец во всем прав.

Архипов даже в лице меняется:

– Насиловать? Ты себя переоцениваешь? Ты же сама пустила меня в трусы, а стонала как… Можешь переслушать, у тебя запись сохранилась… Я уверен, что стоит мне повторить, и ты перестанешь нести хероту…

Собственно, я тоже уверена в этом, поэтому я и сматываюсь, но поскольку Вик теснит меня от входной двери, я от безысходности отступаю в ванную.

В которой, та-дам, нет замка!

Еще и ванны нет, это душевая.

Лишнее подтверждение, что Архипов – гадкий.

Секунда, и мое уединение нарушается.

Вик стоит в дверях со зверским выражением лица. Я не нахожу ничего лучше, как снять лейку с держателя:

– Не подходи, если не хочешь искупаться в ледяной водичке, – наставляю я на него свое оружие.