– Нет, а стоит? Там есть что-то интересное? – и смотрит на меня так, словно у монашки обнаружилась порноколлекция.

– Не трогай мои вещи!

Он уже потрогал мой телефон, и все закончилось позором в примерочной.

– Я буду трогать у тебя все, что за хочу!

Нет, ты посмотри на него! Властный пластилин!

– Давай, Лисицына. Плакат. С душой, – рубит Вик, пододвигая ко мне упаковку с фломастерами.

И начинается мой ад.

Для того, чтобы Архипов отстал, я делаю вид, что смиряюсь со своей участью, но ведь я не собираюсь никуда идти. Ни на какой концерт. И уж тем более с плакатом. И определенно не с таким.

А эстет-Вик реально бдит за процессом.

Буковки должны быть ровные и яркие. И обвести их нужно.

А меня и так корежит на слове «повелитель».

Но больше всего бьется Архипов за сердечки. Это его вчера стертое сердечко в имени контакта так подкосило?

Небольшую передышку мне дает телефонный звонок. Я так понимаю, что Вику звонит кто-то из его группы. Они перетирают насчет макета афиши, который уже завтра надо сдать в типографию. После разговора Архипов приносит свой ноутбук и ковыряется в нем.

– А что ты делаешь? – оттягиваю я момент обведения черным маркером огромных алых букв «повелителя».

– Макет правлю. Не отвлекайся, Лисицына. Или ты готова заняться чем-то поинтереснее?

Я икаю.

В смысле, поинтереснее? Об этом речи не шло! Мы так не договаривались! Я к маме хочу!

– А почему мы просто не распечатаем плакат? – ною я.

– Мелкая моторика развивает мозг, Лисицына. Тебе полезно. И закрепляет информацию.

– Ты знаешь, что ты гад?