Я фырю, едва путь становится свободен, наплевав на то, что еще только желтый сигнал проклюнулся. Я в пяти минутах, одном квартале и с отключенными тормозами.

Вопль бессилия вырывается, когда я понимаю, что вижу вдалеке Таю. Вроде ее. Вроде та куртка. Походка похожа. Ветер срывает с головы девчонки капюшон и треплет сивые волосы. Она.

Только я не могу к ней напрямую подъехать.

Теперь ясно, и почему здесь пусто, и почему на перекрестке мясо.

Перекопана одна полоса, та, что по стороне Таи.

Сообщение.

Цифра два, и фото мелкой фигурки Лисицыной. Прямо сейчас. Это понятно, по попавшей в кадр оранжевой сетке.

Ищу глазами вокруг, и вижу ублюдка в конце улицы, убирающего в карман что-то. Скорее всего телефон.

А затем он начинает набирать скорость, выезжая на тротуар.

Никакого один не будет.

Врубая аварийку, я сдаю назад, не сильно заботясь о соблюдении предосторожностей. На ходу открываю окно и начинаю орать малахольной:

– Лисицына! Тая! Лисицына, твою мать!

Она не может меня не слышать, но игнорирует. Я уперся в тупик, высовываюсь из окна и продолжаю орать. Наконец, она снисходит, чтобы обернуться, но таращится не на меня, а на приближающийся мотоцикл, который пока еще не едет относительно издевательски медленно. Это, чтобы я прочувствовал. Но как только Лисицына засекает, что это не я, урод прибавляет газу.

У меня всего одна попытка.

Я не задумываясь газую, но тяжелая тачка не создана для экстремального вождения. На склизкой поверхности я пробуксовываю, помогает только вес, который, задав инерцию, буквально выдавливает меня с ускорением.

В глазах медленная раскадровка. Я не успеваю.

Не успеваю, твою мать!

Я не на треке, а мой байк – огненный огонь, и он несется.

Удар в ограждение приходится мощным, но я лишь погнул трубы. Меня разворачивает, подбрасывает, и я впечатываюсь разбитым вчера лбом в боковую стойку, а потом в руль.

Свет гаснет.