– Девушка моего сына?

– Н-нет…

– Интересно девки пляшут, – злится он. – И почему же нет?

Самый идиотский вопрос, который мне когда-либо задавали.

– Потому что, – огрызаюсь я. Это что-то на дерзком, но у меня кончаются волевые, и довольно скоро меня накроет истерика.

– Не аргумент, – Константин бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, и я вдруг замечаю, как они с сыном похожи. Даже этот ответ в стиле Вика.

И словно я разговариваю с Архиповым-младшим, из меня выплескивается:

– Вик всегда будет манипулировать, но держать на расстоянии. Он просто не позволит отношениям зайти хоть сколько-нибудь далеко. Для него это лишнее. Ненужный балласт.

– Ты так считаешь? – строго спрашивает Константин.

– Это видно. Он расшатывает опоры, проверяет границы, чтобы обязательно за них зайти. Просто не ценит доверия.

– И что? Женщины всегда прощают.

– До поры до времени. У всего есть предел, – жестко отвечаю я, с удивлением замечаю, как щека Архипова-старшего дергается. Ах, ну да. Он же ничем не лучше Вика. Кира рассказывала про нянек и все такое. И я мстительно добавляю: – рано или поздно женщина уйдет. Я просто не буду в такое ввязываться сразу.

Мы останавливаемся возле арки в мой двор.

Я уже берусь за ручку, чтобы открыть дверцу, как Константин говорит:

– Вик пока в реанимации…

Я ахаю. Для меня это пугающее слово. Оно про место, где люди борются за жизнь.

– Спокойно. Это для перестраховки, – Константин устало трет ладонями лицо. – На случай, если последствия аварии серьезнее, чем на первый взгляд.

И я вдруг вспоминаю, что Вик рассказывал про маму.

Что она погибла в аварии.

Наверное, сейчас Архипов-старший проходит круги ада заново.