Задираю черепушку – он смотрит на меня в открытую дверь.

– Слышу. Вижу. Где…

– В другой машине, – успокаивает меня отец и командует кому-то. – Давайте!

И начинается настоящий трэш.

Меня вытаскивают из салона, чтобы положить на носилки, как будто я сам не дойду, но едва меня пакуют, как снова все исчезает в тошноте и темноте.

В себя прихожу от ненавистного запаха медикаментов и дезинфикатора.

– Вам сюда нельзя! – ругается какая-то тетка. – И с телефонами сюда тоже нельзя!

Но отца как обычно не сильно волнуют правила простых смертных:

– Да вы меня спиртом всего обтерли, на хуй! – рявкает он. – Я к сыну!

– Пап… – зову я, должно получиться громко, но выходит еле слышно, но он реагирует:

– Что нужно?

– Лисицына…

– Лисицына выглядит намного лучше, чем ты!

Хочу повернуться, но боль в боку дьявольская.

– Когда домой? – продолжают проталкивать слова.

– Вы, на минуточку, в реанимации, – вклинивается какой-то мерзко благообразный очкарик с обширной лысиной. – Это и вас касается, выйдите!

Это уже отцу.

Удивительно, но он все-таки подчиняется.

А дальше начинается борьба. Меня хотят переодеть, но я же не грудничок. Еще меня тетки не раздевали! Я сам!

Резинку для волос не отдам! Пусть останется здесь!