Так можно договориться до того, что я сама виновата в том, что Ванин на меня напал в квартире. Еще не хватало мне приступов самобичевания. Завтра мне ехать в полицию.

– Как знаешь, – поджимает губы Кира.

Оставив ее на ступеньках, я отправляюсь в квартиру Вика. Щенок выглядит отлично, но, похоже, он затосковал без людей. Собрав его приданное, понимаю, что не управлюсь с благоустроенной коробкой бобика. Нужно вызвать такси, и пока оно едет ко мне, я против воли вспоминаю, как мы покупали все эти пеленки, смеси и бутылки. Как над нами трещали продавщицы, подкалывая, что мы молодые родители.

Мне тогда впервые показалось, что Вик не окончательная сволочь.

Отчасти я была права.

Но только отчасти.

Считаться с другими Архипов не умеет.

– Ничего, – шепчу я щенку, шмыгая носом, – надеюсь, у тебя будет хороший хозяин.

Мама вечером, катая в коробке со щенком мячик, вдруг спрашивает:

– Ты пойдешь к этому мальчику?

От нее я этого не ожидала.

– Зачем? – пожимаю я плечами.

– Так будет правильно, – нейтрально отвечает она.

– И больно, – проговариваюсь я.

Мама отстает, но в голове вертится мысль. Правильно? Почему правильно?

В любом случае, пока к Вику никого не пускают. Да и у меня не очень много времени. Наверстываю неделю обучения, которая прошла у меня спустя рукава, занимаюсь щенком, два раза езжу на встречи по поводу нападения. Один раз в полицию, другой – в офис адвоката Архиповых. Там, кстати, присутствовал отец Ванина. Мужик в форме с каменным выражением лица. Непонятно, что за человек. По холодным глазам не видно, испытывает ли он стыд и горечь за поведение сына, или раздражен, что дитятко попалось.

У меня же после этих встреч мерзейшее ощущение.

Потому что среди переговорщиков и юрист от семейки Дианы.

В моем присутствии всплывают обсуждения того, что нарушила эта сумасшедшая. Обрывки событий прошлого конфликта, и я просто в ужасе. Упоминается случай, о котором мне рассказала Катя, про какую-то Ирину, как новые всплывшие обстоятельства.

Это ужасно.