Отец и врач закатывают глаза синхронно.

Блядь, я бы на них посмотрел, если бы их тут заперли.

– Посмотрим, – жует губами старый хрыч. – Если рецидива в легких не будет, то можно… Но! При условии полного соблюдения предписаний…

И мне тут же становится кисло. Врач принимается перечислять все, что нужно. Список длиннее, чем мой список телок в телефоне.

Кстати.

– Я могу получить свой мобильник?

Отец молча достает из кармана трубку и передает мне.

Верчу аппарат в руках, понимая, что хочу позвонить кое-кому, но я в блоке. Я знаю Лисицыну. Она меня не реабилитирует.

– Все еще в черном списке? – посыпая солью рану, спрашивает отец.

В голосе нет подъеба, но мне все равно бесёво:

– Тебе какая разница?

Он пожимает плечами.

– К тебе Кира вечером придет. Твой приятель звонил, тоже вроде навестить собирался.

Киваю.

Ага. Ну хоть что-то. Но ведьма, конечно, не придет. Как бы так узнать, спрашивала ли она обо мне. Но у меня язык не повернется задать этот вопрос. И уж точно не отцу.

– Как там Дина? – спрашиваю, потому что чувствую себя перед ней виноватым.

Мачеха так распереживалась из-за меня, что на нервяках ее подвело здоровье.

Ее тут два дня прокапывали и еще что-то. Вроде уже отпустили, но отец метался по больнице бледно зеленого цвета. Он забегал ко мне, пока никто не видел, и вид у него был паршивый.

– Все нормально, – отвечает отец. – Ей нельзя волноваться. И надо какую-то диету соблюдать. Что-то с поджелудочной.

– Страшно было? – вдруг спрашиваю я.