У меня челюсть отвисает, но я быстро делаю нейтральный вид.

– И что? Она вот так взяла и согласилась?

– Без восторга, но пошла навстречу. Только она и не думает тебя прощать…

– Естественно, – фыркаю я. – Это же ведьма. Она даже если простит, все равно будет делать вид, что нет.

– А ты? – Кира смотрит в упор.

– Что я?

– Ты долго будешь делать вид, что тебе на нее все равно?

– Если ты про то, что я поехал к ней тогда, я бы для любой знакомой девчонки то же самое сделал…

– Свистишь. Но я не об этом, сеньор Дон Кихот. Я про это, – она кивает в сторону тумбочки на которой стоит стеклянная банка с розовой резинкой.

У меня ее хотели забрать, потому что не стерильная, но я нашел выход.

– Кир, не надо выдумывать всякую хрень…

– Я же была у тебя дома. И видела на столе светлые волосы. Это же Лисицынские…

– А ты не лезь, куда не надо! – рявкаю я.

Появление Санька прекращает этот дебильный разговор. Слава богу, Бес не девочка, чтобы всякую херню обсасывать и выдумывать то, чего нет.

Выясняется, что Беснов опять поцапался со своей гюрзой.

Мимоходом так, но я начинаю нервничать.

А Санек словно не понимает, что по краю ходит, ляпает, что на премьеру в кино у него два билета и надо кого-то позвать, раз Зарина снова мотает ему нервы.

– Кто сейчас вообще в кино ходит? – ерзаю я на койке.

– Не скажи, – хмыкает Бес. – Места для поцелуев никто не отменял. Хотя ты прав. Домашний кинотеатр в этом плане перспективнее…

– Когда говоришь, премьера? – дергаюсь.