А Ульяна ведь и в самом деле Золушка. Особенно на фоне, например, Миланы Балашовой. Да, круто, наверное, родиться в такой семье. Но Милане же и всего остального природа тоже отсыпала – и внешности, и ума, и характера. Зачем одной девушке столько?

Ульяна вздохнула, не без зависти разглядывая точеную фигурку, бесконечные ноги и идеальный брючный костюм совладелицы агрохолдинга «Балашовский». Как же, наверное, здорово быть такой крутой. Богатой, умной, красивой. Ульяна совершенно точно знала, что Милана пользуется уважением среди топов «Балашовского» отнюдь не только потому, что она одна из владельцев. Нет, Милана Антоновна курировала большой блок работы, и делала это прекрасно. В общем, и умница, и красавица, и работать умеет.

А Золушке пора покинуть бал. Но вместо этого Ульяна взяла третий бокал шампанского. Ну очень приличный брют. Ей вспомнился другой брют, который она пила в новогоднюю ночь. В постели, голая и прямо из горлышка. В компании человека, который… Ульяна нашла взглядом Захара… который сейчас смеется вместе с Маратом Ватаевым и Артуром Балашовым. Ульяна смотрела на трех мужчин – молодых, сильных, привлекательных и очень уверенных в себе. Балашов и Ватаев в прекрасно сидящих деловых костюмах, Захар традиционно в джинсах и лонгсливе. Но он выглядит равным им. Нет, он на самом деле равен им.

Так, Золушка, иди-ка ты в свою… тыкву! Пока способна передвигать ногами.

Ульяна ушла тихо и никем не замеченной.

* * *

К тому моменту, когда Ульяна вернулась в свой кабинет, три бокала шампанского равномерно распространились по всему ее организму и чувствовали себя в нем как дома. Голова кружилась. Надо было, наверное, съесть хотя бы пару канапе!

Работать в таком состоянии невозможно. Впрочем… Ульяна бросила взгляд на часы… и не нужно. Рабочий день через пять минут закончится. Он у Ули, правда, ненормированный, но в кои-то веки можно уйти с работы и вовремя. Ульяна вздохнула, достала из шкафа ботинки и, нагнувшись, принялась переобуваться. А когда распрямилась, то голова у нее снова закружилась – сильнее прежнего.

Потому что в дверях кабинета стоял Захар.

Ульяна замерла, впитывая весь его облик, будто видела Захара в последний раз давно-давно, а не буквально пять минут назад в конференц-зале. «Сколько же в нем мужского, – вдруг осознала Уля. – Причем, мужского не напоказ. Да, высоченный, да, плечистый, да, мощные грудь и руки. Простая одежда это всё не скрывает. Но дело же не в этом. А в какой-то спокойной уверенности, которая сквозила во всем – во взгляде, в том, как он закрыл за собой дверь, как встал, засунув руки в карманы джинсов и расставив шире ноги.

Ульяна словно другим взглядом увидела Захара. И теперь ей не верилось, что она была близка с этим человеком. Что позволяла ему всё… всё то, что позволяла. Эти воспоминания так некстати бросились жаром в щеки.

Захар шагнул вперед.

– У тебя получилось?

– Что?

– Забыть всё, что между нами было?

Этот вопрос, заданный негромким и хрипловатым голосом, доделал то, что начали три бокала шампанского. И Ульяна отчаянно замотала головой. И так же тихо и хрипло ответила:

– Нет. Не получилось.

– И у меня не получилось.

Он сделал несколько быстрых шагов к ней, замер рядом, вблизи, вплотную, а потом резко притянул к себе и поцеловал.

Как же ей этого не хватало.

Как же она этого ждала.

Как же она по нему соскучилась!

По прикосновениям его губ. По его большим рукам, которые скользили по ее спине, сминая ткань офисного пиджака, а потом поднялись вверх и легли на шею. От прикосновения его горячей ладони к шее, от того, как обхватил крепко и одновременно бережно, Ульяна охнула. И Захар этим тут же воспользовался – и скользнул языком в рот.

Ульяна сама крепко обняла Захара за плечи и с радостью встретила своим языком его язык. Как она жила без всего этого так долго?

Уля не знала, сколько они так целовались. Вечно. Горячо. Страстно. Забыв обо всем. Плотно приживавшись друг к другу и ласкаясь губами и языками.

Когда Захар всё же отстранился – не убирая рук с ее спины, – Ульяна почувствовала себя ровно как в тот предновогодний декабрьский день. Как будто она снова голая в жаркой бане, и вместо крови в ней течет кипяток. Только она почему-то в одежде и в своем кабинете.

Захар отступил чуть назад и посмотрел ей на ноги.

– А-а, ты уже переобулась? Отлично. – Захар все же выпустил Улю из рук, повернулся, открыл шкаф для верхней одежды, сдернул с плечиков ее пальто. Уля, как кукла, позволила себя одеть, а Захар тем же резким движением сдернул со стола ее сумочку. – Всё? Или еще что-то?

– Там на полке еще платок и перчатки, – почему-то непослушными губами прошептала Ульяна.

Губы не хотели говорить. Губы хотели целоваться! А еще было четкое ощущение, что новогоднее приключение, о котором она столько раз вспоминала, вернулось. И сейчас они с Захаром выйдут – а там снегоход. И они помчатся куда-нибудь. Мы поедем, мы помчимся… Ой, шампанское, вы, три бокала, угомонитесь!

Захар снова открыл шкаф, достал с полки платок и перчатки, вручил Ульяне, а потом взял ее за руку.

– Пойдем.

И они пошли. Уля честно пыталась вести себя разумно. И даже закрыла кабинет. И даже старалась соблюдать дистанцию с Захаром – хотя бы идти на некотором минимальном расстоянии. Впрочем, ей казалось, что одного того факта, что они идут с Захаром вместе, уже достаточно, чтобы каждый, буквально каждый, кто попадался им навстречу, сразу понял, что именно они вдвоем делали на Новый год в деревне. Но сейчас ей на это было плевать. Ульяна вся была сосредоточена на том, чтобы не улыбаться, как школьница, которую пригласили на первое в жизни свидание. И чтобы три бокала шампанского внутри чего-нибудь не отчебучили.

– А как же ты сядешь за руль? – Ульяна смотрела на открытую перед ней пассажирскую дверцу.

Это была другая машина, не та, что в деревне. Но тоже большая, джип, только черный и весь какой-то зализанный и блестящий. И всё же, кажется, чуть меньше, чем тот, зеленый.

– Ты же… шампанское пил.

– Чего я там пил, – отмахнулся Захар. – Я же знал, что мне за руль. Так, глоток сделал. А не три бокала, как некоторые.

Так! Уля задохнулась возмущением и почему-то стыдом.

– Всё нормально, – шепнул ей Захар на ухо.

А потом она почувствовала его ладонь на своей пятой точке. Положил и надавил.

– Тебе можно. И даже нужно. Давай подсажу.

Ульяна повернула голову. Посмотрела ему прямо в глаза. Дождалась того, как его ладонь надавила еще сильнее, и только после этого позволила помочь себе сесть в довольно высокую машину.

Глава восьмая

Глава восьмая

Внешний вид жилого комплекса, где располагалась квартира Захара, Уля еще успела оценить. Красивый, новый, явно комфортабельный. А вот интерьер квартиры – уже нет.

С ее плеч на пол скользнуло пальто, пока Захар ее, совершенно безвольную, целовал. А потом вдруг неожиданно выпустил из рук, опустился на колено и принялся расстегивать замки на ее ботинках. Даже после всех этих горячих поцелуев Уле кровь в лицо бросилась. Ее впервые в сознательной взрослой жизни разували! Но она послушно поднимала ноги. Вздрогнула, когда Захар внезапно поцеловал ей коленку. А потом он резко встал, одним движением скинул свои ботинки и дубленку, взял ее за руку и потащил в спальню.

Романтик.

К черту романтику!

* * *

Уля не помнила, как они раздевались. Знала только, что избавиться от одежды им сейчас не-об-хо-ди-мо. Чтобы чувствовать Захара всей кожей. Прижиматься к нему, вжиматься, тереться о его сильное тело, чувствовать, как его губы касаются ее губ, а его язык гладит и оплетает ее язык. Как скользят его руки по ее телу, как обхватывают, как сжимают. Везде. Там, где ей больше всего нравится. Как ладони – властные, горячие – изласкав грудь и соски, опускаются ниже. Еще ниже. Пальцы давят на бедра, раздвигая. И ныряют между.

Захар крупно вздрагивает всем телом.

– Какая же ты… – хрипло шепчет он.

Его пальцы двигаются, высекая, касаясь, искры огня. Зубами он прикусывает то мочку уха, то шею. Мурашки скачут то тут, то там. Везде. Под предводительством трех бокалов шампанского.

Пальцы вперед и назад. Внутри медленно по кругу. Снова снаружи.

А потом Захар стремительно ринулся вниз сам, лицом. Одно лишь касание кончиком языка – и всё.

Это был самый оглушительный оргазм в ее жизни. Уля даже не подозревала, что бывает так – что она не контролирует свое тело. Оно живет какой-то своей жизнью, содрогаясь. И, кажется, бедра никогда не перестанут дрожать.

Перестали. Когда на них легли ладони Захара и развели еще шире. А потом…

Потом Уле показалось, что ее бы подбросило, если бы не Захар сверху. В глазах реально потемнело. «Вторая серия!» – торжественно уведомили три бокала шампанского.

– Тихо-тихо, маленькая, куда ты так торопишься! – дополнил их Захар, вжимая Ульяну в постель.

А потом сделал так, как ей больше всего нравилось. Сильнее и глубже. Мерными мощными толчками и хриплым дыханием на ухо. И еще… И еще…

В этом сериале оказалось три серии. По завершении последней свет в Улином зрительном зале погас окончательно.

Три бокала шампанского угомонились и умолкли. И вместо них начало подниматься что-то другое. Зрение восстанавливалось постепенно. Все остальные органы чувств тоже включались неспешно.

По шее сзади скользнул воздух от вздоха Захара. Его рука легла на ее бедро и погладила. К ягодицам сзади прижался горячий и влажный мужской пах. И, после всхлипов, стонов и звуков шлепков бедер о бёдра, в комнате наконец раздался голос. Мужской, чуть хриплый и очень довольный.