Захар любил послушных женщин. И терпеть не мог, когда с ним спорили. Особенно в постели. Он уже достаточно большой мальчик, чтобы понимать, как устроена женщина и где у нее кнопка.

Так что не о чем тут спорить. Я знаю, как сделать нам хорошо.

Ульяна не спорила. В постели, по крайней мере. Голая она была сладко послушной. Всё позволяла. Такая покорная и на всё согласная. И такая открытая в проявлении эмоций.

А потом – раз! И в покорно всхлипывающей под ним девушке что-то прорывается – как разряд молнии в грозовом облаке. И она вдруг резко выгибается под ним, впивается ногтями в спину, в задницу – и гортанно вскрикивает: «Глубже! Сильнее!».

Или вдруг толкает его в грудь руками, заставляя перевернуться на спину. И седлает, и начинает так двигаться, что у него темнеет в глазах – от вида ее обнаженного тела, от того, как оно играет, как она вдруг опускается ниже, трется сосками о его грудь, глухо постанывая, а потом вдруг впивается зубами в его шею, оставляя смачный синяк.

Где тут покорность? Ни хрена ее нет. Но его эти всплески дико заводят. Потому что через пару секунд она будет снова беспомощно всхлипывать под ним, обнимая мягкими руками за шею.

Какой-то небесный бармен намешал для него идеальный коктейль, о существовании которого Захар даже не подозревал. Что вот такое бывает.

Охрененное.

Одеяло между тем сползло до границ талии, и Захар снова вернулся от мыслей к любованию. У Ульяны шикарная грудь – высокая, пышная. Как говорится – берешь в руки, маешь вещь. И соски крупные и светло-розовые. Так и просятся в рот.

Захар облизнулся. Черт. Что-то не мог вспомнить, чтобы раньше у него при виде женской груди, как говорится, слюни текли – только в прямом, а не в переносном смысле.

Ну а чего, с другой стороны, терпеть и слюнки глотать, если всё рядом и само в рот просится? Захар наклонился и медленно и с чувством взял в рот тугой сосок. М-м-м, как вкусно…

Грудь под его губами поднялась от сонного вздоха. На затылок легла женская рука.

– Какой же ты бесстыжий…

Захар ничего не ответил, лишь чуть сжал зубы и слегка приподнял голову. Сонный вздох перерос в стон, а пальцы на его затылке сжались.

– Другой тоже… – выдохнула Уля.

Ну какое же прекрасное утро, просто на загляденье.

Дверной звонок ударил по нервам как электрический ток.

* * *

Улю бы снова подбросило на месте, если бы не Захар сверху. Резкий звук как ножом разрезал сладкую томность этого утра. Губы Захара на ее груди, воспоминания о вчерашнем вечере, особенно самые последние, перед сном, когда Захар прижал ее к себе и на ее бормотание по поводу «Мне надо домой» сказал безапелляционно: «Куда ты собралась, завтра суббота. Спи». И она уснула быстро, пригревшись в его руках. И как, оказывается, сладко просыпаться от того, что твою грудь целуют мужские губы. Нет, сознаваться в этом Ульяна, разумеется, не планировала, по крайней мере сразу – она же девушка и всё такое, должна хотя бы для вида повозмущаться. А теперь все эти перспективы срезал острым ножом громкий звук дверного звонка.

Захар поднял голову. Из его взгляда быстро исчезала затуманенность, он стал ясным. И чуточку резким.

– Твою мать… – вздохнул он и откатился в сторону.

– Захар… – Ульяна судорожно шарила по кровати, нащупала одеяло и натянула его на себя. – Кто это? Ты кого-то ждешь?

– Не жду. – Захар встал и поднял с пола белье. – Но этот человек всё равно пришел. Подожди меня здесь, пожалуйста. – И, на ходу натягивая футболку, Захар пошел в прихожую.

Дверной звонок, после короткой паузы, снова залился резкой и громкой трелью.

Прижав одеяло к груди и прислонившись спиной к изголовью кровати, Ульяна чутко прислушивалась к звукам, которые доносились из-за двери спальни.

Вот хлопнула входная дверь. Вот раздался голос Захара – громкий, даже из спальни слышно, что громкий. А вот – второй голос. Женский.

К Захару пришла женщина?! В субботу утром?! Это его… кто, господи? Его постоянная девушка? Любовница? Невеста? Кто?!

И в этот момент в разговоре прозвучало слово «мама».

Уля заставила себя выдохнуть и разжать сведенные почти до судороги пальцы, которыми она вцепилась в одеяло.

Это его мама.

Рано выдыхать. Там, за дверью спальни, находится мама Захара. Эпичная женщина, по мнению Ирины. Уля снова затаила дыхание, прислушиваясь. И в этот момент дверь спальни открылась. Ульяне резко захотелось спрятаться с головой под одеяло, но это оказался Захар.

Он прошел к кровати, сел рядом с Улей, взял ее руку и прижался губами к ладони. А потом прижал ее руку к своей щеке. Это было бы очень приятно, если бы не… если бы не все обстоятельства!

– Я вынужден признать поражение, – вздохнул Захар. – Я не смог ее выставить.

– Кого «ее»? – на всякий случай уточнила Ульяна.

– Свою мать. Она там, на кухне, заваривает чай и жаждет общения. С тобой.

– Ой! – пискнула Уля.

– Не волнуйся, я не дам тебя в обиду. – Захар притянул ее к себе за плечи и обнял. Но при этом почему-то вздохнул.

* * *

Захар вышел из спальни, давая Ульяне возможность спокойно одеться. Только вот во что? Вчерашний костюм и рубашка – безнадежно измяты. Можно попробовать погладить или отпарить, но Захар уже ушел, и звать его и спрашивать утюг – глупо. Да и вообще, выходить в деловом костюме туда, на кухню… где мама Захара… и она же наверняка понимает, что Ульяна и Захар провели ночь вместе… Какой тут, к черту, деловой костюм!

Ульяна со вздохом подняла с пола махровый халат и поплелась в ванную. Перед встречей с эпичной женщиной ей необходимо как минимум умыться холодной водой.

* * *

На просторной кухне мать и сын расположились далеко друг от друга. Женщина сидела за столом, а Захар стоял у окна. Уля в последний момент сдержала жест, которым ей срочно захотелось стиснуть ворот халата.

– Здравствуйте, – кое-как получилось произнести.

Женщина встала, а Захар шагнул к Ульяне и обнял ее за талию.

– Ульяна, познакомься, это моя мама, Наталья Николаевна. Мама, это Ульяна.

– Ну, здравствуйте, Ульяна.

Уля ничего не могла поделать со своим жгучим любопытством относительно этой женщины. И не могла ее не разглядывать – даже не исподтишка, а прямо, в открытую. Телосложением Захар явно пошел в мать. Возможно, Север и тут наследил, но не спрашивать же? Наталья Николаевна была женщиной не толстой, но крупной, высокой, с основательным, как говорят, крестьянским костяком. А еще она была некрасивой. Лицом Захар совершено не походил на мать, ничего общего. У Захара крупные, но правильные черты лица, яркие глаза и вообще – на Ульянин скромный вкус он идеален. У Натальи Николаевны глаза были маленькие и глубоко посаженные, тяжелая нижняя, выдвинутая вперед челюсть не добавляла изящества лицу, а приплюснутый нос уточкой завершал эту картину. Словно в противовес этим не самым шикарным внешним данным всё остальное было прекрасно – безупречное градуированное каре на темных волосах, красивая блузка кремового оттенка, превосходно сидящая юбка, идеальный маникюр, несколько явно статусных колец на крупных пальцах. И изящные золотые часики на широком запястье.

Уля поняла, что стоит и молчит. А это невежливо.

– Приятно познакомиться, – пробормотала она.

Ответного «взаимно» Ульяна не дождалась.

– А давайте пить чай. – Наталья Николаевна сделала приглашающий жест в сторону стола.

Захар преувеличенно громко вздохнул.

– Не вздыхай так, – проговорила Наталья Николаевна, выставляя на стол чашки.

Ульяна забилась в угол, бросила панический взгляд на Захара, и он сел рядом.

– Ты мог бы сам мне похвастаться.

– Было бы чем, – проворчал Захар, беря две чашки. Одну он протянул Ульяне, из другой отпил сам. – Можно подумать, это первая медаль.

– Не первая. Но самая значимая. И если бы мне не позвонила Миланочка…

Захар еще раз вздохнул, но промолчал. А Наталья Николаевна перенесла свое внимание на Улю.

– А вы знаете, Ульяна, что вчера Захар получил золотую медаль на выставке «АгроЭкспо»?

В Ульяне совершенно некстати проснулись зануда и буквоед. Если говорить совсем точно, то медаль все-таки получил агрокомплекс «Балашовский». Но заслуга в этом была, конечно, в первую очередь, Захара.

– Знаю. Я вчера присутствовала, когда Милана… Антоновна привезла эту медаль.

В Ульяну впился взгляд глубоко посаженных карих, как заметила вдруг Ульяна, глаз.

– Вы… вы были там? А собственно… – Наталья Николаевна замолчала, явно подбирая слова.

Уля почувствовала, как под столом на ее колено легла рука Захара. И ощутила, как ее внезапно отпускает напряжение. Ну что она, в самом деле? Ничего плохого они с Захаром не делают!

– Мы с Захаром коллеги.

– Вот как? И по какой же вы… части? Вы работает под началом Захара?

Ульяна поняла, что сейчас она может начать совершенно не к месту улыбаться от этого требовательного и подозрительного тона. Кажется, Улю собираются уличить в том, что она строит карьеру не совсем традиционным способом. А именно – через постель. Так, главное, не засмеяться. Ульяна спряталась за чашкой с чаем, а за нее ответил Захар:

– Ульяна работает в юридической службе. Она – заместитель Самсонова.

– Заместитель Юрия?! – ахнула Наталья Николаевна.

– Точно. Его заместитель и правая рука.

Ульяна предполагала и надеялась, что работа с Самсоновым принесет ей определенные бонусы. Но чтобы такие… Во взгляде Натальи Николаевны подозрительность сменилась жгучим интересом. Кажется, в нем даже мелькнуло уважение.