Лина Мак В рамках приличий

Лина Мак

В рамках приличий

Глава 1

Глава 1

Стою в холодном подъезде, дети рядом со мной, а на пороге квартиры, что вот уже десять лет принадлежит нашей, как я думала, семье, стоит довольно симпатичная девушка.

— Серёжа, это к тебе, — её голос звучит совершенно спокойно.

Она даже не спрашивает, кто я. А усмешка на губах и дерзкий взгляд говорят, что она всё-таки прекрасно знает, кто я такая. На ней вечернее платье ярко-синего цвета, в пол, вечерний макияж, высокая причёска на блондинистой голове, а рядом жмётся маленький мальчик лет трёх-четырех.

— Кто там, крошка? — слышу ласковый голос мужа и внутренне содрогаюсь. — Мария?! Ты что здесь делаешь? Какого хрена? — а вот я, как оказалось, такого обращения не заслужила

— Милый, не при детях, — эта девушка слишком жеманно и даже наигранно закатывает глаза и прикрывает уши мальчику. — Разберись здесь, — она кивает в нашу с моими детьми сторону, — и нам пора собираться.

Но Сергей ничего не отвечает. На нём надет костюм, который я ему заказывала у портного, чтобы он подчёркивал его красивую фигуру. И года не прошло, как я с детьми подарила его ему. На шее бабочка в цвет платья девушки, что скрылась в квартире, а у меня перед глазами, словно на быстрой перемотке, мелькают наши совместно прожитые годы.

— Я вопрос задал, — его голос звенит злостью. — Ты что здесь делаешь? И детей ещё притащила!

— И тебе, папуля, привет, — Дашка первой берёт себя в руки. — Нормально тебе здесь живётся, смотрю.

— А ну, рот закрыла! Не доросла ещё…

— Сейчас рот закрываешь ты, Воронов, — перебиваю зло мужа. — Ещё раз так позволишь себе с дочерью разговаривать, я тебе… — но останавливаюсь недоговорив, потому что Гоша, мой сын, с другой стороны берёт меня за руку.

— Мам, не нужно, — его голос ничем не уступает сейчас по накалу Воронову. — Поехали лучше отсюда.

— Я тебе сколько раз говорил, что не люблю сюрпризы, — а вот мой муж не остывает. — Ты что, не могла позвонить? Или у тебя с руками проблемы?

— Ты решил найти козла отпущения? — вскидываю бровь в удивлении. — Тебе не кажется, что злиться сейчас должна я?

Но Сергей не успевает ответить. За спиной открывается дверь лифта, и звучный, довольный голос свекрови, которая спешила уехать на новогодние каникулы к хорошим друзьям, раздаётся на весь подъезд:

— Ой, там так метёт, что наутро все дороги будут засыпаны снегом. А они что здесь делают? — слишком громко взвизгивает она. — Серёженька! Что она сделала?

— Мама, иди в квартиру, — Сергей бросает на неё строгий взгляд. — Я сам разберусь.

— Давно нужно было, — фыркает свекровь, брезгливо посмотрев на меня и моих детей. Её же внуков! — И нечего её жалеть!

— Мама! — рычит Сергей, а в коридор за спиной мужа выскакивает девочка лет шести-семи.

— Бабуля, ты вернулась, — радостно кричит она.

— Да, моя бусинка, — Зинаида Дмитриевна сразу превращается в милейшее создание и даже присаживается на корточки перед малышкой, позабыв о больных коленях. — Я так соскучилась за тобой, внученька моя.

А вот теперь больно! Мои дети таких слов не слышали от неё, даже когда были маленькими. И это ранит намного больнее, чем предательство мужа.

— Поезжай домой, Мария! Я приеду после праздников, и мы всё решим, — строго говорит Сергей.

— А зачем откладывать, — улыбаюсь я, пытаясь заглушить боль в груди. — Я уже сама всё решила.

— Что ты там решила? — фыркает он с таким видом, будто я глупый ребенок, а он чуть ли не создатель мира. — Хотя это и к лучшему, что ты сейчас всё узнала. Устал я, — добавляет он и таким привычным движение зарывается рукой в волосы.

— Как замечательно, — нервный смешок срывается с моих губ. — И это от усталости ты решил завести вторую семью? Не нужно спектаклей, Воронов.

— Маша, не создавай проблемы, — голос Сергея снова наполняется сталью. — Домой поезжай. И не устраивай сцен.

Смотрю на мужа несколько секунд в шоке. Я даже не знаю, что ему ответить, слов просто нет, а мыслей слишком много, и они-то и не могут сложиться в нормальную речь.

— Мам, я вызвал лифт, — голос сына вырывает из оцепенения.

Я молча разворачиваюсь, подхватит сумку с нашими вещами, и иду к сыну.

— И всё? — слышу в спину удивлённый голос мужа.

— Да, — уверенно, даже не задумываясь, отвечаю я. — Как ты там сказал, всё к лучшему? Согласна на все сто.

— Мария, — Сергей угрожающе зовёт меня, но я вхожу в лифт за детьми и нажимаю кнопку первого этажа.

Дверь закрывается как раз в тот момент, когда рядом появляется Воронов. Я замечаю его растерянный и одновременно злой взгляд, но внутри пустота.

— Мама, — Даша зовёт меня тихо, а я только сейчас начинаю соображать, что на улице тридцать первое декабря, вечер, а я с детьми на улице в чужом городе.

— Даш, — Гоша голосом останавливает сестру, а я не знаю, что сказать собственным детям.

Но пустота внутри только сильнее разрастается, и с такой скоростью, что мир просто исчезает. Только тепло тел детей, что стоят за спиной, тихо говорит, что я жива и что это логичный финал всего, что меня окружает последние десять лет.

Мы выходим на улицу, а тут и правда метёт. И неизвестно, найдём мы сейчас ночлег или хотя бы столик в кафе. Мне нужно взять себя в руки. Я не одна. Мне нужно думать о детях.

В кармане начинает звонить мобильный, вырывая меня из нового водоворота панических мыслей. Достаю его и принимаю вызов не глядя.

— Мария, с Наступающим тебя. Скажи, ты можешь выслать мне один отчет сейчас. Пять минут, и я отпущу тебя за праздничный стол, — голос босса бодрый и деловой. Всё как обычно, вот только я не знаю, что ему ответить. Впервые за четыре года, что я с ним работаю. — Мария? — голос Гордея Захаровича меняется, а я всё молчу.

— Я не могу вам выслать отчет, Гордей Захарович, — отвечаю я на удивление ровно.

— Где ты? — О, я знаю этот тон.

Сейчас Соколовский не потерпит неточности, и ему нужен полный и исчерпывающий ответ. Вот это как раз и злит сейчас. Что-то слишком много мужиков вокруг.

— Далеко, Гордей Захарович. Приехали с детьми сделать сюрприз мужу. Сюрприз удался, теперь нам нужно срочно найти место, где бы остановиться. Так что, если вас не затруднит, я вам вышлю всё, как только доберусь домой, — отвечаю я ровным голосом и отключаюсь.

Смотрю на потухший экран мобильного и, развернувшись к детям, выдавливаю из себя улыбку и нежно говорю:

— Такого Нового года у нас ещё не было, родные.

— Да уж, — вздыхает Даша, посильнее натягивая шапку на лоб. Ей почти семнадцать.

Гоша на полтора года младше сестры, но не это меня сейчас пробивает ознобом и страхом. Я ведь даже не могу придумать для них какую-то историю, почему так папа поступил. Современные дети понимает намного больше и знают уже всё в подробностях.

— Предлагаю поехать в аэропорт, — стараюсь оценить все варианты, но этот мне кажется самым нормальным. — И там дождаться ближайшего рейса домой.

И именно в этот момент мне становится так обидно и больно, что глаза затягивает слезами. А больше всего обидно за детей. Они и так не знали толком отца, а сейчас оказалось, что у него семья новая и явно любимая.

Глава 2

Глава 2

В аэропорту почти никого. Только немногочисленный персонал и пассажиры, которые, так же как и я с детьми, ждут свой рейс. Вот только они сами выбрали такое времяпрепровождение, а я… выбор сделали за меня.

Даша уснула у меня на плече, Гоша пытается не закрыть глаза, но голова то и дело дёргается. Вот только у меня сон не приходит. Что-то сломалось внутри. И нет, не я, а какие-то установки просто рассыпались в пепел. И даже слёз нет. Одна пустота.

На удивление, мы быстро поймали машину до аэропорта и даже смогли взять билеты на утро. Главное, чтобы погода наладилась. И теперь я стараюсь думать о чём угодно, только не о муже и его семье, но не выходит.

Мысли постоянно возвращаются к Сергею, его женщине, детях и о годах, прожитых вместе. Он сейчас развлекается где-то, а я сижу на неудобных скамейках аэропорта и жду рейс.

Восемнадцать лет. Восемнадцать! И ведь даже мысли ни разу не закралось изменить ему, а у Воронова, как оказалось, не просто закралось. И что теперь?

А что ты хотела, Маша? Сама же прекрасно догадывалась, что что-то не так. Но продолжала жить, продолжала звонить, продолжала терпеть его маму, что ни разу не упустила возможности сказать, какая я бессовестная, оставила её сыночка одного на Севере зарабатывать, и живу, ни в чём себе не отказывая.

Смотрю перед собой и пытаюсь понять, почему же так больно. Чувства? Как оказалось, их и нет. Но в груди же болит!

— Маша, — участливый голос раздаётся рядом, заставляя меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

Передо мной присаживается мой босс! Мать моя женщина, да откуда он здесь? Чёрное пальто на плечах, модная небритость, расстёгнутая на груди рубашка, дорогие кожаные туфли. Идеальные рубленые черты лица, в меру сочные губы. А ещё запутавшиеся снежинки в волосах, что так и просят, чтобы их стряхнули.

Фокусируя на нём взгляд, надеюсь, что мне всё это только снится. Я задремала, и, вот же зараза, именно Соколовский мне явился во сне. Зажмуриваюсь крепко, медленно открываю глаза и тяжело вздыхаю:

— Не сон. Рубашку нужно застёгивать, Гордей Захарович, — добавляю я строго и киваю на его мощную шею, где дёргается кадык.