— Мама, иди в квартиру, — Сергей бросает на неё строгий взгляд. — Я сам разберусь.

— Давно нужно было, — фыркает свекровь, брезгливо посмотрев на меня и моих детей. Её же внуков! — И нечего её жалеть!

— Мама! — рычит Сергей, а в коридор за спиной мужа выскакивает девочка лет шести-семи.

— Бабуля, ты вернулась, — радостно кричит она.

— Да, моя бусинка, — Зинаида Дмитриевна сразу превращается в милейшее создание и даже присаживается на корточки перед малышкой, позабыв о больных коленях. — Я так соскучилась за тобой, внученька моя.

А вот теперь больно! Мои дети таких слов не слышали от неё, даже когда были маленькими. И это ранит намного больнее, чем предательство мужа.

— Поезжай домой, Мария! Я приеду после праздников, и мы всё решим, — строго говорит Сергей.

— А зачем откладывать, — улыбаюсь я, пытаясь заглушить боль в груди. — Я уже сама всё решила.

— Что ты там решила? — фыркает он с таким видом, будто я глупый ребенок, а он чуть ли не создатель мира. — Хотя это и к лучшему, что ты сейчас всё узнала. Устал я, — добавляет он и таким привычным движение зарывается рукой в волосы.

— Как замечательно, — нервный смешок срывается с моих губ. — И это от усталости ты решил завести вторую семью? Не нужно спектаклей, Воронов.

— Маша, не создавай проблемы, — голос Сергея снова наполняется сталью. — Домой поезжай. И не устраивай сцен.

Смотрю на мужа несколько секунд в шоке. Я даже не знаю, что ему ответить, слов просто нет, а мыслей слишком много, и они-то и не могут сложиться в нормальную речь.

— Мам, я вызвал лифт, — голос сына вырывает из оцепенения.

Я молча разворачиваюсь, подхватит сумку с нашими вещами, и иду к сыну.

— И всё? — слышу в спину удивлённый голос мужа.

— Да, — уверенно, даже не задумываясь, отвечаю я. — Как ты там сказал, всё к лучшему? Согласна на все сто.

— Мария, — Сергей угрожающе зовёт меня, но я вхожу в лифт за детьми и нажимаю кнопку первого этажа.

Дверь закрывается как раз в тот момент, когда рядом появляется Воронов. Я замечаю его растерянный и одновременно злой взгляд, но внутри пустота.

— Мама, — Даша зовёт меня тихо, а я только сейчас начинаю соображать, что на улице тридцать первое декабря, вечер, а я с детьми на улице в чужом городе.

— Даш, — Гоша голосом останавливает сестру, а я не знаю, что сказать собственным детям.