И у меня внезапно щемит сердце.

Какой же он дурак.

Да и я тоже дура, что все еще думаю о его чувствах.

Рэм всегда был эгоистом, и сейчас, скорее всего, ему просто снова нужно чувствовать себя хозяином положения. А я ведусь, как последняя идиотка, хотя знаю его наизусть.

Нечто робкое выглядывает из-под пластов боли и обиды и тоненько скулит: «Рэм ведь никогда в жизни никого не добивался, ни разу не пытался удержать. Может, шанс есть?»

Я топчу, топчу эти ростки надежды.

Нельзя надеяться. Нельзя ему доверять.

Но каждый рваный вдох Рэма отзывается во мне.

И как бы ни было обидно, это сильнее меня.

Грубоватая ладонь наощупь находит мою щеку.

– Сонька, только не плачь, – придушенно просит меня Рэм. – Это разбивает мне сердце.

– А оно у тебя есть? – шмыгаю я носом, пытаясь остановить слезоразлив.

Я же так не хотела, чтобы он понял, что я реву. Это как-то позорно и жалко.

Господи, надеюсь, тушь действительно водостойкая.

Рэм нашаривает выключатель, и загорается свет. Я зажмуриваюсь.

– Только попробуй что-нибудь сказать! – гундошу я. – Она размазалась?

– Так мне молчать или ответить? – в его голосе слышна насмешка, но, когда я наконец открываю глаза, я вижу, что лицо напряжено. Рэм не отводит от меня больного взгляда.

– Я страшная? – тут же спрашиваю я.

– Ты самая красивая. Всегда, – уверенно говорит он, и я опять готова зареветь, поэтому задираю лицо, будто это поможет слезам не вытечь.

– Пошли уже. Показывай свой великий секрет.