Сзади на плечо Нику кладет руку, подошедший Горелов. Его, наверное, Инга на подмогу позвала.

– Не видишь? Люди заняты, – тянет он тоном персонажа из мультика про Мюнхгаузена. – Я могу с тобой побеседовать.

Я наконец выхожу из ступора.

– Ты! – начинаю вырываться из хватки Рэма. – Ты зачем явился, а?

– Надо поговорить, – рубит он, крепче сжимая руки.

– Я не хочу! Я все сказала!

Из основного зала выглядывает администратор и смотрит на нас неодобрительно.

– Ребят, там есть комната, может, там поговорите? – из-за спины Демона подпрыгивает Инга. Она не коротышка, но Горелов такой бугай, что ей ничего за ним не видно в тесном переходе.

– А пошли, – соглашается Ник, но неожиданно для всех нас и для себя в том числе отхватывает подзатыльник от Воловецкой. И как только дотянулась.

Но треснула душевно. Звук был что надо.

Пользуясь секундным остолбенением всех присутствующих Рэм тащит меня куда. Сопротивляюсь я вяло, потому что понимаю, что в противном случае скандал-таки разразится.

Втянув меня в темное помещение, Рэм закрывает дверь, судя по звуку, на замок.

И вместо того, чтобы включить свет, набрасывается на меня.

– Рэм, прекрати! Стой! Перестань! – требую я, ощущая, как меня буквально всю ощупывают и тискают.

Но меня не слушают.

Рэм подсаживает меня к себе на пояс и впивается злым жадным поцелуем. И никакие мои укусы его не останавливают.

Он не должен меня целовать! Не имеет права! Он идиот, который раз за разом делает мне больно! Ненавижу! Рэм посмел сюда прийти!

Меня этот так злит, что я утраиваю усилия. Перестаю защищаться и нападаю.

И кому-то это срывает папаху начисто.

Отключаются тормоза у Рэма, а потом и у меня, когда он, развернувшись, зажимает меня у стены и дает волю рукам. В этот момент мне передается его горячка. Лихорадочные движения будто заряжают меня тысячей электрических частиц. Стук его сердца разгоняет мой. Я даже дышу в такт. Сумка, съехавшая за спину, впивается выпуклым замком в поясницу.