Именно этим я и занимался вчера, загипнотизированный движением губ симпатичной девушки, беседующей с каким-то парнем, когда кто-то меня окликнул.
Именно этим я и занимался вчера, загипнотизированный движением губ симпатичной девушки, беседующей с каким-то парнем, когда кто-то меня окликнул.
— Привет, Сэм!
— Привет, Сэм!
Голос звучит как-то отстраненно, словно его заглушает подушка. Я так увлечен объектами своего наблюдения, что, похоже, это просто еще одна часть фантазии.
Голос звучит как-то отстраненно, словно его заглушает подушка. Я так увлечен объектами своего наблюдения, что, похоже, это просто еще одна часть фантазии.
— Сэм! — раздается прямо рядом со мной, и чья-то рука хлопает меня по спине.
— Сэм!
— раздается прямо рядом со мной, и чья-то рука хлопает меня по спине.
Я вскакиваю на ноги, готовый защищаться. Во мне так глубоко укоренились убеждения моей матери, что даже сейчас, когда все это не кажется мне правдой, я никому не доверяю.
Я вскакиваю на ноги, готовый защищаться. Во мне так глубоко укоренились убеждения моей матери, что даже сейчас, когда все это не кажется мне правдой, я никому не доверяю.
Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с тем, кто со мной заговорил. Скут.
Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с тем, кто со мной заговорил. Скут.
— Ч-что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
— Ч-что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
— Я тут встречаюсь с девушкой. Раньше она училась в колледже неподалеку от меня, но перевелась. Что ты здесь делаешь?
— Я тут встречаюсь с девушкой. Раньше она училась в колледже неподалеку от меня, но перевелась. Что ты здесь делаешь?
— Хожу на занятия.
— Хожу на занятия.
Он слегка вздергивает подбородок, словно растерявшись от неожиданности. Скут вернулся в колледж через пару недель после смерти отца. Он каждую неделю звонит домой, но я никогда ему об этом не говорил. Не знаю почему.