Я, пошатываясь, выхожу от Веспер и направляюсь обратно в главный дом. Теперь я полностью подчиняюсь инстинкту. Нет. Инстинкт — это выживание. Я взбешен. Беспощаден. Я хочу причинять боль.

Я распахиваю дверь сарая и бросаюсь к Хильде. В любое другое время я бы предпочел убить человека, а не своих коз.

Хильда и Трикси отчаянно блеют, когда я тащу Хильду в другой конец сарая. Беверли фыркает и ржет. Здесь царит неистовая энергия, как будто они знают все, что должно произойти.

Я связываю Хильде ноги и подвешиваю ее.

Поднимаю нож, чтобы перерезать ей горло, но вместо этого без колебаний поворачиваю его к себе, приставляю лезвие к одному из многочисленных толстых шрамов у меня на предплечье и вспарываю им кожу, глядя, как снова открывается старая рана. Расправа с Хильдой не принесет желаемого результата. На кого-то должен обрушиться этот гнев, и коза даже близко для этого не годится. Но я гожусь. Сначала крови нет, но потом она начинает струиться, стекая алой рекой по моему запястью, по ладони, а затем на пол сарая. Я подхожу к развешанным в сарае инструментам и вижу свое мутное отражение на серпе.

Я нахожу следующий шрам. Прижимаю к нему нож и режу. Я делаю это, чтобы накормить моего внутреннего зверя.

Я вспарываю еще один шрам. Чувствую, как острие вонзается в сухожилие. Знаю, это больно, но это ничто по сравнению с пылающим внутри меня огнем, пытающимся вырваться наружу сквозь каждую проделанную мной рану. Я вижу, как цвет моей кожи становится алым, как блеск пота сменяется блеском крови.

Животные кричат и шумят, чувствуя, как из меня сочится ярость. Их крики подпитывают процесс. Этими порезами я пытаюсь подавить чувства, но с каждым новым движением я вижу кровь и вспоминаю о том месиве на полу. Об иллюзии, то таилась в чреве Веспер, о той силе, которой она обладает, и я хочу причинить ей боль. Поэтому должен сделать это снова.

Мне не легче. Я все еще чувствую. Все еще взбешён. Мне все еще больно.

Когда мое тело и руки настолько пропитываются кровью, что найти новые шрамы уже невозможно, когда я понимаю, что никакие порезы не остановят дрожь от желания причинить боль, я останавливаюсь.

Я подбегаю к Хильде и перерезаю веревку. Она падает на пол и, поёрзав на боку, встает на ноги. Пошатываясь и крича от ужаса, она подходит к Трикси.

Я позволил себе поверить, что могу стать кем-то другим, но вот чем это всегда заканчивается. Криками. Страхом.

Единственное, чего я хочу, — это Веспер. Единственное, что может остановить эту боль, — это первопричина. Я вспоминаю ее, и будто рассеивается туман. Девушка, которая собирает меня воедино так, что рядом с ней я не могу понять, кто я такой. С ней я чувствую, что могу примирить все эти несовместимые части себя. Я вспоминаю ее. В ужасе скорчившуюся на полу. Красивую улыбающуюся куколку в белом, пропитанном кровью платье, с выражением страха и горя на лице.