Я едва заметно киваю. Я даже не уверен, видит ли это Веспер. Я поднимаю руку и смотрю вниз: на ней слой крови — толстый и блестящий, как глазурь карамелизированного яблока.

Веспер смотрит на меня, слегка приподнимая ладони, словно это я приставил дуло к ее голове.

— Я здесь, — произносит она слабым, дрожащим голосом.

— Я здесь, Сэм, — более уверенно говорит она.

Но ее слова ни хрена не значат. Всю мою жизнь слова только и делали, что предавали меня.

— Я пыталась уйти. И ушла. Но вернулась. Потому что сделала выбор. Я... — Она опускает голову и подавляет рыдание. — Не знаю почему. Но я не причиняла вреда ребенку. Мне понравилось проводить с тобой время в доме. Тебе не обязательно меня принуждать. Я здесь. Здесь. Мы можем продолжать делать то, что делали. Ничего не нужно прекращать. Но если ты хочешь. Хочешь жить так, чтобы тебе не приходилось вечно оглядываться, думая, не сбегу ли я, то ты не вернешь меня к тому, что было. Я просто хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.

Всё говорит мне, что это всё равно ложь. Что каждый приятный жест, каждая улыбка — всего лишь способ меня обмануть. Кому я нужен? Покрытый шрамами демон, борющийся за каждое произнесенное слово. Я жажду того, что нельзя назвать нормальным. Я это знаю. Моя мать это знала. Именно поэтому она держала меня здесь. Она защищала меня от самого себя.

Но Весп тут. Я ее не выслеживал. Она сама ко мне пришла. Вознаграждать мне ее или наказывать? Иногда все не так однозначно. Возможно, она это понимает.

Так что мне придется сделать и то, и другое.

ВЕСПЕР

Это было ошибкой. Вернуться сюда. Думать, что я его изменила.

Сэм словно околдован, и я пытаюсь заговорить с той его крошечной частичкой, которая все еще меня слышит. Пытаюсь вернуть его к реальности. У него в руке нож. Сначала я этого даже не заметила из-за падающих на него света и теней.

Никто никогда не узнает, что со мной стало.

Не узнает мою историю.

И даже если меня когда-нибудь найдут, узнают ли они, что я вернулась? Что у меня был шанс выжить, а я снова бросилась к нему?

У меня не хватает слов. Я даже не уверена, что слова до него доходят. Я прибегала к ним в самом начале, чтобы достучаться до его человеческой сущности. Но стоящий передо мной мужчина совершенно ошалелый. Дикий. Вне языка.

Он некоторое время пристально на меня смотрит. Я поднимаю глаза к луне и надеюсь, что, если умру, то увижу свою бабушку. Тогда, может, смерть — это не так уж и плохо.