Сэм медлит. Он затягивает момент, опустив подбородок и прожигая меня взглядом своих пронзительных, как у кугуара, глаз, светящихся в ночи. Мне хотелось бы выведать его секреты, прежде чем покинуть эту землю. Мне кажется несправедливым то, что я так их и не узнаю.

— Пожалуйста... — запинаюсь я.

Это безрассудно. Не думаю, что это мне поможет, но все равно это говорю.

Затем я кое-что делаю. На самом деле в этом нет никакого расчета. В этом столько же животного, как и в стоящем предо мной мужчине, которого не беспокоят раны на его руке и груди. Это невозможно выразить словами. Если я не могу поговорить с сокрытой его частью, то поговорю с тем, кто находится здесь и сейчас.

Я опускаюсь на колени и склоняю голову. Это не конфронтация. Не битва. Это согласие. Согласие, которое должно быть обоюдным.

Я протягиваю руку, не поднимая глаз. Надеясь, что он ее примет. Что мои требования скромны, а не вызывающи. Я жду, но ничего не происходит. Как только я начинаю опускать руку, ее сжимает грубая, мокрая ладонь.

Я задыхаюсь от шока. Во мне борются ужас и облегчение, я не понимаю, что это значит. Поднимаю глаза и, когда Сэм ставит меня на ноги, встречаюсь с ним взглядом. Затем смотрю на зажатый в его руке нож и инстинктивно отшатываюсь. Сэм устремляет взгляд на нож, потом снова на меня и подтаскивает ближе к сараю. Вонзив его в старое, потрескавшееся дерево, он прижимает меня к деревянной стене.

— Я сделал это... — бормочет он мне в губы. — Чтобы спасти тебя.

Обхватив мое лицо своими окровавленными руками, Сэм прижимается губами к моим губам. Злобный поцелуй, приправленный яростью и капитуляцией. Вкусом крови и пота. Победа никогда не была такой горькой.

Но он прерывает поцелуй так же стремительно, как и дарил его мне.

Сэм хватает меня за подол платья, находит в нем небольшую прореху, образовавшуюся во время моих метаний по лесу, и разрывает ее. Затем вытирает ладонь о ткань. Он скользит пальцами внутрь меня, а затем подносит их к лицу, чтобы лучше видеть. На кончиках его пальцев поблескивает свежая кровь — из меня все еще вытекают остатки созданной нами жизни.

— Я трахну тебя так же, как в первый раз, когда ты сбежала, — шепчет он мне на ухо.

На этот раз у него другие причины. Сэм окончательно разрывает на мне платье так, что мою влажную кожу овевает горячий ночной воздух, затем проводит губами по моему торсу, оставляя кровавый след. В нос проникает запах железа и пота, вызывая голод, похожий на тягу к мясу. Сквозь запекшуюся кровь я запускаю пальцы в его влажные волосы. Меня это даже не волнует. Я так долго была на волосок от смерти, что теперь это просто часть моей жизни.