Сэм выпрямляется, делая резкие, нетерпеливые вдохи. При каждом из них его твердая грудь прижимается к моей. Я опускаю руку и чувствую его сильную эрекцию. Он сбрасывает с себя джинсы, и теперь он просто мужчина — кожа, волосы, кровь, мышцы, пот. Не теряя ни секунды, он хватает меня и тащит в сарай.

Это происходит очень быстро, но я вижу кровавый след, ведущий в противоположную сторону, куда я не могу заглянуть, где, должно быть, раньше он себя порезал. Сэм указывает на пустое стойло.

— Хочу видеть тебя на свету, — хрипит он, опуская меня на тонкий слой сена. — Я трахну тебя как животное.

К моей влажной коже прилипает колючая солома, и Сэм пристраивается ко мне сади. В воздухе витает мускусный запах домашнего скота, смешанный с нашим собственным натуральным мускусом.

Сэм проникает в меня. Совсем не нежно. Когда он разводит мне ягодицы, я вскрикиваю, первые его толчки медленные. Не для моего удовольствия, а потому что он хочет подлить этот момент. Это позволяет мне расслабиться и наслаждаться ощущением его члена в моей заднице. И как только я приспосабливаюсь к его размеру, Сэм начинает двигаться резче, дергая меня за волосы, словно оседлал лошадь.

Проникая в меня, он хрипит и постанывает.

Это мое наказание.

Моя награда.

В конце концов, после того, как он столько раз брал часть меня и заменял собой, это должно было произойти. Потому что я получаю от этого чистое, истинное удовольствие. Никакого чувства вины. Никакого стыда.

Решив остаться, я сделала правильный выбор. Это была лотерея с самыми высокими ставками, и она принесла свои плоды.

Опустив руку, я поигрываю со своим клитором, и когда Сэм издает гортанный стон, а его член пульсирует в моей тугой заднице, довожу себя до оргазма. Его разрядка и гулкие отголоски моего оргазма заглушают тупые спазмы в животе.

Сэм соскальзывает с меня и переворачивается на спину. Что-то изменилось. Его глаза снова стали человеческими. Тело не такое напряженное.

Я понимаю, что не стоит ожидать от него каких-либо слов, поэтому говорю сама.

Не вставая с колен, я поворачиваюсь к нему. Он с любопытством смотрит на меня.

— Я здесь, — еще раз повторяю я, после чего ложусь к нему лицом, в позе эмбриона.

Первые несколько секунд Сэм никак не реагирует. Но затем придвигается ближе, просовывает под меня руку и притягивает к себе.

Я провожу пальцами по теплой, скользкой крови на его руке. У меня никогда не было проблем с запекшейся кровью, и это одна из причин, по которой я решила, что у меня хватит мужества ухаживать за больными. Я провожу пальцем по его руке, пока не останавливаюсь на одной зияющей ране, затем на другой.