Я так долго заботился о ней. Она была моей подопечной. Я в ответе за нее.

Нет.

Это полная чушь. Веспер — это нечто большее. Она — моя одержимость. Мое сердцебиение. Моя награда. Она, черт возьми, единственная. Не одна из многих. Она — другая часть меня. Убить ее равносильно самоубийству.

Так что я опускаю сжимающую пистолет руку и склоняю голову. Если я собираюсь покончить с собой, то пусть все будет так, как должно быть. А не так, как требует этот чертов Скут.

— Прости, — шепчу я в страхе сказать что-нибудь еще. В страхе, что начну заикаться. Потому что здесь меня не переполняет такое желание ею верховодить. Она меня контролирует.

Я подхожу к ней и срываю наволочку. Глаза Веспер дикие и покрасневшие. Она тяжело дышит сквозь неконтролируемые рыдания. Я опускаюсь на колени и, встретившись с ней взглядом, целую ее. Последний поцелуй. Поцелуй, который я буду чувствовать на своих губах до конца своего жалкого существования. Скитания. Попыток снова ощутить это чувство, прежде чем умру.

Это нежно, наши губы едва соприкасаются. Веспер не отвечает на поцелуй, она слишком растеряна. Поэтому я отстраняюсь, не в силах уйти, просто желая еще раз попробовать ее на вкус.

— Ты оставляешь меня здесь? — с отчаянием в голосе спрашивает она.

Я снова целую Веспер, на этот раз взяв ее лицо в ладони, ощущая вкус ее слез, чувствуя, как у моих губ дрожат ее губы.

Я храню памятные сувениры обо всех местах, где побывал. О людях, у которых что-то отнял. И этот поцелуй — сувенир, который будет напоминать мне о ней. Веспер не такая, как другие. Я никогда не возвращаю того, что взял. Но сейчас достаю из кармана когда-то украденную у нее маленькую цепочку с кулоном в виде луны и надеваю ей на шею.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну, — умоляет она.

Веспер может меня ненавидеть, так и должно быть.

Я встаю и пишу ей последнюю записку.

«Делай, что должна».

Я смотрю, как она пробегает по ней глазами. Убеждаюсь, что Веспер поняла. Затем рву листок и кладу обрывки себе в карман. Я возвращаюсь к своему грузовику.

— Сэм? — спрашивает Веспер, как будто все еще верит, что все это блеф.

Я столько гребаных раз играл с ее разумом, что она даже не понимает, где ложь, а где истина.

— Сэм!