Эмма отослала всех придворных дам спать и осталась один на один с отцом Эльгивы.

С этим человеком было нелегко иметь дело, нелегко было даже просто смотреть на него. Его лицо, покрытое морщинами и рубцами, отличалось крупными неправильными чертами — таким лицом хорошо пугать малых детей. Непокорная грива черных волос достигала плеч, а густую бороду прошивали серебряные нити седины. Эмму всегда поражало, что у подобного человека могли появиться три таких миловидных отпрыска, как Эльгива и ее братья.

Телосложением он напоминал медведя и имел задиристый характер, ни перед кем не тушуясь, даже перед королем. Да что там, она неоднократно замечала, как он смотрит на Этельреда с легким презрением во взгляде, и она подозревала, что ее супруг терпит это, потому что иного выбора у него нет. Богатый землями и серебром, Эльфхельм был самым могущественным из элдорменов короля. К тому же он был человеком, внушающим страх одним лишь взглядом.

Сейчас он глядел на нее сквозь полуопущенные веки. Эмма сжала ладони, страдая от того горя, которое вызовет ее весть.

— Милорд Эльфхельм, — начала она, — сегодня мне придется сообщить вам горькие новости. Меня глубоко печалит то, что ваша дочь находилась в крепости Эксетера, когда город был атакован неприятелем. С ней была Гроя, и я не перестаю надеяться и молиться, чтобы им удалось сбежать, но их судьба мне неизвестна.

Эмма с жалостью взглянула Эльфхельма, ожидая увидеть скорбь элдормена, но, к ее изумлению, ничего подобного не заметила. Его твердый как гранит лик не выразил ни тревоги, ни печали, ни даже удивления. Ей не удалось прочесть на нем ровным счетом ничего. Может ли человек, даже столь черствый, как этот, быть таким стоиком? Неужели ему безразлична его дочь?

— Лучше молитесь о чем-нибудь другом, миледи, — сказал он скучающим голосом, — поскольку с моей дочерью все в порядке.

Теперь Эмма взглянула на него с удивлением и вспыхнувшей надеждой. Если Эльгиве удалось сбежать из захваченного Эксетера, возможно, она вывела с собой и других.

— Значит, она спаслась? Она не пострадала?

— О нет, викинги не изнасиловали ее, и, думаю, я должен быть за это благодарным Богу. Если не считать того, что перед этим около года она была подстилкой короля, — прорычал он, — в то время как должна была находиться под вашей защитой.

Он, должно быть, заметил, как она вздрогнула от удивления, так как его бровь приподнялась.

— Вы думали, я не знаю? И после того, как король избавился от нее, вы думаете, я снова доверю ее вашей заботе, не приняв мер для ее безопасности? Я не настолько глуп, миледи. Мои люди следили за вами повсюду в Эксетере, и мой сын неустанно бдел, чтобы оградить ее там от любых посягательств. Когда сигнальные костры загорелись, он увез ее подальше, пока вы, как мне сообщили, пребывали в безопасности за пределами города.