Эмма улыбнулась.

— Боюсь, что вокруг меня даже больше дам, чем нужно, — ответила она. — И гораздо больше, чем мне того хотелось бы. Король позволил мне подыскать уединенное убежище для родов, и я вскоре этим займусь.

— Да, действительно.

Шанс Эльгивы получить место в свите королевы стремительно от нее ускользал.

— Однако будет ли для вас, миледи, благоразумным путешествовать в таком положении? — спросила она королеву. — Я сама несколько дней провела в дороге, и каждая миля пути давалась с большим трудом. Дороги превратились в топи, а реки выходят из берегов. Переправа через Черуэлл сегодня представляла немалую трудность. Несомненно, даже небольшая поездка в вашем состоянии, миледи, будет слишком опасна и для вас, и для вашего ребенка.

Как странно, ей приходится заботиться о безопасности своего заклятого врага!

Эмма слегка склонила голову, словно размышляя над словами Эльгивы.

— Возможно, вы правы, — промолвила она. — Я обдумаю ваш совет.

Она устроилась поудобнее на подушках, и было ясно, что разговор на тему ее родов окончен.

— Боюсь, Эльгива, вы опоздали к открытию витенагемота, но большой пир для гостей назначен на завтра, и вы приехали как раз вовремя, чтобы на нем присутствовать. И, поскольку вы уже здесь, то должны с нами сегодня пообедать.

— С превеликим удовольствием, благодарю вас.

Хотя Эльгиву и не прогнали явно, но это было совсем не то приглашение, на которое она рассчитывала. Она скрыла свое недовольство за чашей вина, глядя, как Эмма снова откинулась на подушки и закрыла глаза.

Возможно, год назад она и была в крайней нужде, но теперь, когда она была готова родить королю ребенка, ее положение, очевидно, значительно укрепилось. На запястьях Эммы красовались золотые браслеты, а шею охватывало золотое ожерелье, инкрустированное гранатами. Вышивка на ее платье также была золотой, а манжеты ее рукавов были обильно усеяны драгоценными каменьями. Из-под кровати виднелись отороченные мехом башмаки. А приняв во внимание огромное количество дам, которых Эмма разместила в своих апартаментах, можно было сделать заключение о ее внушительном богатстве.

Качнув вино в чаше, Эльгива уставилась на рубиновую жидкость. Пусть Эмма сейчас торжествует победу, но даже рождение сына мало что ей даст в конце концов. Ее ребенок никогда не унаследует корону своего отца — слишком много старших братьев встанут у него на пути. Когда король умрет, один из его старших сыновей будет претендовать на трон. Малолетний король и овдовевшая королева никому не будут нужны, и Эмма в лучшем случае окажется в каком-нибудь монастыре, будет управлять кучкой монашек.