С такой силой сжимаю кулаки, что у меня костяшки пальцев хрустят.

— Понятно.

— Прости, что я тебе все рассказываю, Зайк, но я ведь твой брат. — Градов кладет руку себе на грудь и стучит. — Только услышал об этом, сразу пошел к нему. Кастрировать хотел вот этими самыми руками. — Потрясает в воздухе здоровенной пятерней. — Пришел, гляжу: с одной стороны у него уже есть здоровенный фингал — батя-латинос, видать, ему всёк, ну и… — Степка пожимает плечами. — С другой стороны и я приложился тоже, не удержался.

— Стёп… — Качаю головой. — Тебя же могут выгнать за это.

— Ты же моя сестра! — Вспыхивает он.

— Градов, ты обещал не распускать руки. — Вздыхаю. — Мне обещал!

— Слушай, мать. Я уже сказал этому придурку, чтобы он сам тебе во всем признался, иначе живого места на нем не оставлю, так у него ж духу не хватило. Да мне теперь еще больше хочется его отметелить, чем прежде.

— Не нужно. Руки только марать.

— Ты как, вообще, с таким *удаком связаться умудрилась? Месяц прошел, а он уже по бабам. — Степа беззвучно матерится, затем снова глядит на меня. — А я-то куда смотрел? Видел же, что он чмошник последний! И подпустил такого урода к своей сестре. Убью суку…

— Всё, хватит. — Прошу, пряча лицо в ладони.

Я ни чем не лучше.

Теперь понятно, почему Слава вчера так истерил, так психовал. Ждал, что я буду преданной собачкой дожидаться его дома, а сам развлекался да попался на горячем. Теперь его судьба находится в подвешенном состоянии, а девушка, то бишь я, ушла к другому.

Даже жалко его как-то, честное слово. А, главное, в душе, будто все выгорело. Представляю, что он трогал ту девчонку, что ласкал, как меня когда-то, что целовал ее… и ничего не ёкает. Ничто внутри не отзывается ни ревностью, ни болью.

— Зай, ты чего? — Голос Степы звенит беспокойно. — Наплюнь на этого придурка. Найдем мы тебе лучше мужика, обещаю. Нормального. Ты только не реви, ладно? Хочешь, приеду домой? Хочешь, вернусь?

— Не стоит. — Пищу.

— Да, и еще скажи, орал он на тебя? Я ж из него душу всю, на хрен, вытрясу.

— Не надо… — Прошу.

Поднимаю на него глаза.

«Степка мой любимый. Брат. Как же мне тебя не хватает».

Смотрю, как он сводит брови, не решаясь продолжить разговор, и придумываю, с чего бы начать свое признание.