– Совсем не страшно. Очень больно, но от этой боли ты не умрешь. Обещаю. Дыши. Так. Тужься. Нажимай. Сильнее. Еще.

Схватки участились, и Ингегерд слегка попривыкла и больше не вскрикивала.

За дверью Ярослав, прихрамывая, метался перед стоящими и глядящими на него.

– Имя! – сказал он. – Надо дать ребенку имя. Моему ребенку нужно имя. Ну, что ж. Сделаем так. Нарушим традицию, сделаем новую.

– Князь, – заметил Гостемил. – Ты не переживай так.

– Да уж, – поддержал его Жискар. – Ты успокойся.

– Да ну вас! Новая традиция будет. Не будем больше давать старые имена, а потом крестить под другим именем. А то получается ни то, ни се. Дадим ему сразу библейское имя. А?

– Не думаю, что народу это понравится, – возразил Гостемил. – Это постепенно надо приучать.

– А мне-то что, понравится ему или нет. Привыкнут! Итак … Библейское имя первенцу. Адам. Нет, глупо. Иеремия. Авраам. Нет. Как звали евангелиста, который … хмм…

– Маркус, – предположил Жискар.

– Нет, другого.

– Лукас.

– А как это по-славянски?

– Лука, – сказал Гостемил.

– Лука? Ничего, звучит хорошо. Почти славянское имя. А еще есть тут такой Лука Жидята, умный парень, из славян самый лучший богослов, пожалуй, хоть и молод очень. Нет, все равно не нравится. – Он хмуро посмотрел на Гостемила. – Хелье говорит, что ты Марьюшку просто охранял, к делам ее отношения не имеешь.

– Ну раз Хелье говорит, так надо верить, – заметил Гостемил.

– Ладно, ладно, не язви, Гостемил, не до того. Тебе какое имя в крещении дали?

– Илья.

– Илья? Илья … Нет, тоже не годится. Некрасивое.

– Почему же это? – возмутился Гостемил. – Хорошее имя. Илья-пророк такой был.