Никаких новостей. Она была готова расцеловать бармена. Проглотила свой виски и ушла. Вернувшись в студию, разделась, закуталась в халат Джека и так легла спать.

И только оказавшись в кресле у зубного с ртом, набитым ватными тампонами, она узнала, что вторжение началось в то утро. Она закрыла глаза, изо всех сил стараясь удержать полившиеся слезы, но не смогла.

– Что вы, что вы, миссис Казалет, больно не будет, я еще даже и не начал. Один укольчик, и вы совсем ничего не почувствуете.

Луиза Зима 1944/45 годов

Луиза

Зима 1944/45 годов

– Ты лежи, лежи. Тебе совершенно незачем вставать. Я просто побреюсь, оденусь – и нет меня.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя проводила?

– Лучше не надо. В поезде могут оказаться знакомые.

Он исчез, и она услышала, как полилась вода: квартира была устроена из одной громадной комнаты, и перегородки были очень тонкие. Зазвенел его будильник: было половина шестого – он ни за что не хотел опоздать на поезд. Пошарив рукой, она прихлопнула будильник. «Подожду, пока он уйдет, – подумала, – потом встану, умоюсь, оденусь – и уйду».

Когда он вернулся, полуодетый – на черных носках у больших пальцев были видны дырки, заношенные трусы аж блестели, – она спросила:

– И когда я вновь увижу тебя?

– Боюсь, некоторое время нам не увидеться. Скорее, предстоит пережить чуток сумасшедшей войны. – Он подхватил не очень чистую белую сорочку, сунул руки в рукава и стал застегиваться. – И, полагаю, это чуток зависит от твоего мужа.

– Неужели? Как так?

– Он теперь мой шеф. На несколько следующих месяцев, во всяком случае. Есть в этом определенная ирония, разве нет? Где, черт побери, мой галстук?

– На полу.

Галстуком именовалась засаленная черная тряпица, потертая в том месте, где ее раз за разом завязывали. Он поскреб ее ногтем большого пальца.

– Черт! Похоже, чем-то испачкал. Вот ведь смешно, верно, отчего это пачкотня всегда похожа на яйцо, когда яиц и помину нет? – Он подошел к кровати. – Радость моя! Надеюсь, что всегда такими же вот взглядами дарить меня ты будешь… особенно в присутствии других. – Они часто пускали в ход строки из пьесы, послужившей темой для их первого разговора.

– Что ж, – отозвалась она, стараясь попасть в тон, – тревога неизвестности ужасна, но я надеюсь, что недолго длиться ей.