И началось это, как она полагала, вскоре после того дня, когда прозвонил дверной звонок в лондонском доме и она, открыв дверь, увидела за нею очень худого смуглого молодого человека в армейской форме.

– Прошу прощения. Майкл Хадли здесь живет?

– Как сказать, когда в отпуске – живет.

– А когда у него будет отпуск?

– Я не очень уверена…

– А-а, ладно, я подожду, – сказал молодой человек, прошел в дом и положил свой вещмешок на пол. – А вы, должно быть, Луиза Хадли. Я видел в «Таймс» ваше фото со свадьбы. Я за границей был, когда вы поженились, иначе я бы на свадьбу пулей прилетел. – И добавил, обаятельно улыбаясь: – Довольно затасканная аналогия в наши дни, не находите? Послушайте, у вас не найдется чего-нибудь поесть? В поезде я съел что-то вроде пирожка с ядом, надеясь ужиться с ним, но его так и тянет вырваться, не мог бы я чем-нибудь загнать его обратно? Между прочим, я что-то вроде кузена, меня зовут Хьюго Вентворт.

Теперь уже она была в восторге. Провела его на кухню, приготовила ему тост с тушенкой и чай (он пил его чашками). Он тараторил без умолку, способный, казалось, вести три разговора разом, рассказывал ей про свое путешествие из, судя по его описаниям, цитадели католицизма на севере, перемежая свой рассказ насмешками над сводками сообщений с войны и исключительно нелестными замечаниями на свой собственный счет:

– В поездах сейчас либо жарко, как в пекле, либо стужа, как во льдах, вы замечали? Послушайте, а вы и в самом деле душераздирающе прекрасны… полагаю, будь я телом поплотнее, я б ужился с тем пирожком с ядом. – Тут он ужасно смешно раздулся лицом, говоря: – Геринг отделался всего лишь легким несварением. А смешное изображение бычьей головы на банке с тушенкой, правда? То есть меня занимает, как по-вашему, всего ли быка видно на наклейках или всего лишь эту чрезвычайно благонадежную морду? По вас совсем не скажешь, что у вас есть ребенок, должен сказать, видно, он у вас был очень маленький… А есть еще тосты? Хотя, чего бы мне сейчас и впрямь хотелось, так это лобстера. Жизнь в Йоркшире с дорогой мамулей была сплошной длинной лепешкой военного времени, а поскольку до войны она еду никогда не готовила, лепешки напоминали маленькие ручные гранаты. Вы не станете возражать, если я у вас малость поживу, нет? На ночь я могу на полу пристроиться, я прискорбно привык к неудобствам. Не могу высказать вам, до чего я рад, что Майкл на вас женился. Я уж боялся, что он вообще никогда не женится…

– Он написал ваш портрет, верно? Я только сейчас вспомнила.

– Он их несколько написал. Я, когда в Оксфорде был, частенько бывал в Хаттоне. Судья был весьма великолепным крестным. У вас тут есть фортепиано? Мы могли бы пойти и попеть сентиментальные дуэты. Это вас повеселило бы. Знаете, нечто вроде «Истинная любовь владеет моим сердцем, его же сердце у меня» – чистая слащавость, если хотите знать мое мнение.