Она пристально глянула на него, осознавая ужасную правду:

– Разве? Да, он так и поступает.

– Луиза! Я вас не спрашивал: поклялся, что не спрошу никогда, – но сейчас спрашиваю. Вы его любите?

– Я не знаю, – жалобно протянула она. – Думала, что да, но я не знаю. У меня словно бы все чувства неправильные, а значит, и чувствовать их мне не след. Я пробую обходиться совсем без них, но делается только хуже и хуже. В прошлый раз, когда он приезжал, мне было нестерпимо… – Залившись краской стыда, она не смогла договорить.

Он смотрел на нее с любовью.

– Я как бы знал, – заговорил. – В самом деле – с первого же дня, как увидел вас… – Было что-то от подавленной душевной муки в том, как он произнес это. Откашлялся, прочищая горло, и выговорил: – Что ж, по крайней мере, у вас есть я.

– Разве есть? Или есть? – вскрикнула она и бросилась в его объятия. То был первый раз, когда он поцеловал ее, начал целовать ее и не мог остановиться, они прижались друг к другу, ища утешения, новой уверенности и потом страсти, которая пришла к ней сладостным потрясением, словно все ее тело в первый раз в жизни познавало любовь.

– Так вот что это такое! – произнесла она во время затишья. – Этого хотят оба.

– Бедняжка ты моя. Именно оба.

Но в постель они не легли. Несколько ночей после того, как девушки ложились спать, они встречались в гостиной, укладывались вместе на пол перед камином, сжав друг друга в объятиях, целовались, пока не делалось больно губам, а их самих не изводило желание. Был, однако, некий молчаливый уговор избегать соития, и под конец они босыми, держась за руки, на цыпочках шагали по ступеням наверх, а поднявшись, безмолвно расходились по своим спальням.

На следующей неделе на прогулке он заявил, что дальше так продолжаться не может и единственное, в чем он видит благородный выход из такого положения, это поговорить с Майклом. Поначалу ее эта мысль ошарашила: она наверняка не привела бы ни к чему хорошему, но он был тверд, и постепенно (хотя и возможный исход ее весьма страшил) у нее стало появляться ощущение, что он прав. В конце концов, она была необычайно неправа в том, что думала и что чувствовала, она доверилась ему, к тому же и она тоже чувствовала, что они не смогут и дальше продолжать как сейчас. Она любила его, и он, должно быть, знает лучше нее.

Майкл приехал в отпуск на сорок восемь часов на следующей неделе. Они с Хьюго устроили так, что Луиза будет внизу на кухне готовить обед, пока он будет говорить с Майклом.

Весь тот день, день возвращения Майкла, она пребывала в какой-то нервической эйфории: не могла представить себе, как отреагирует Майкл, и это было страшно, – с другой стороны, пока Хьюго там, она чувствовала, что в конечном счете все должно быть хорошо.