Но подождите-ка. Ромео подкрался к двери диспетчерской, где бригада «Скорой помощи» иногда заполняла документы или просто разговаривала. Он услышал имя Ландро. Ромео напряг слух, наклонился к самой замочной скважине, затаил дыхание и попытался разобрать слова.

— Нет, не бедренная, — сказал кто-то.

— Уверен?

— Да, другая.

— Какой это был день?

— Среда? Вторник?

— Ты меня разыгрываешь.

Потом они снова заговорили о морковке.

Ромео напряг ум, уставший за ночную смену. Попытался запомнить. Когда пришло время уходить домой, он наскоро записал то, что слышал, на листках, вырванных из бесхозной медицинской карточки. Всю добытую информацию Ромео помещал в папку для хранения документов, найденную в мусорном бачке. Бескрайние возможности. Творческий подход. Он гордился тем, как организовал свою деятельность.

* * *

Мэгги пробирается в комнату Лароуза и сворачивается калачиком в углу его постели.

— Думаю, все идет хорошо. На мой взгляд, она стала счастливей, — говорит Мэгги.

— Мне тоже так кажется. Она больше не печет торты.

— И она может устроиться в «Сенекс», где уже работает папа. Я слышал их разговор.

— Будь с ней доброй, как сейчас.

— Ты говоришь… — голос Мэгги становится тихим. — Ты хочешь сказать, что она хотела повеситься из-за того, что я вела себя с ней не по-людски?

— Конечно, нет. Но ты вела себя именно так.

— Я была стервой. Я стерва. Именно так называют мне подобных. В нашей новой школе, я имею в виду. Там есть стервы и постервознее, но меня выведут на чистую воду.

Лароуз садится.

— Нет, ты просто крутая. Ты и должна быть такой.