Мэгги попала в сетку. Расстроенная мать положила руки на колени. Они казались безжизненными, как пустые перчатки.

Родители кого-то из соперниц, сидящие сзади, уткнувшись коленями в спины Равичей, злорадно захихикали. Питер остановил Нолу, когда она обернулась, и приобнял ее.

— Не связывайся, дорогая, — произнес он, уткнувшись в ее волосы.

При следующей подаче «Воины» были спокойны и полны решимости. Тренер велел им дышать ровно, собраться и подбадривать друг друга хлопками высоко поднятых рук, даже если очко получал противник. Его теория была основана на феномене, который в спорте называют «слияние разума», своего рода телепатической технике, когда сознание игроков становится единым целым и каждый ощущает, что его поддерживает вся команда. Но Нола видела только, что Мэгги находится в трудном положении. Прямо на линии огня. Тревожное рыдание сотрясло грудь матери.

Между тем по плечам Мэгги растеклось мягкое тепло. Пригнувшись, она выставила вперед руки. С ее хрупкой грациозной фигуркой и тонкими ногами она выглядела такой маленькой и уязвимой. Казалось, она стоит на площадке одна. Кристал подает мяч прямо на нее, и Мэгги пасует его Реджине для неожиданного удара слева. Очко. Следующая подача, которую выполняет Сноу, и рыжеволосая девочка из «Планет» опускает мяч слева от Мэгги. Но та ныряет под него и поднимает высоко в воздух. Джозетт переводит мяч Даймонд, и та «вколачивает гвоздь» на другой стороне площадки. Еще очко. Потом еще одно. Равный счет. Брейлин сделала шаг вперед. Ее лисьи глаза метали молнии. Кровь в жилах Мэгги закипела. Брейлин дважды ударила мячом об пол, внешне бесстрастная, но полная холодной ярости, а затем с силой произвела свой коронный коварный удар. Мяч должен был изменить направление над самой головой Мэгги и приземлиться за ней, но теперь Мэгги знала, на что способна Брейлин. Она резко подпрыгнула и «забила гвоздь». Это была мертвая подача.

Нола смотрела на это стоя. Сидящий сзади родитель толкнул Питера коленом, и тот попытался усадить жену на место.

— Мертвая! — раздался ее крик в притихшем зале. — Мертвая! Мертвая! Мертвая!

Мэгги узнала голос матери, и тот наполнил ее сердце радостью. Питер сжал плечо Нолы, шептал что-то ей на ухо, но та ничего не замечала. И это, как ни странно, заставило его почувствовать облегчение: сейчас ее поведение не казалось притворным или фальшивым, в нем не было никакого скрытого смысла. Это была Нола, которую он знал, а не смайлик, обозначающий улыбку. Это была настоящая, а не искусственная семья. В ней не было гнева и боли, в ней никто не повышал голоса. Еще недавно он ощущал себя одиноким, но сейчас он точно был не один, потому что Нола, похоже, совсем обезумела, и ее требовалось успокоить.