— Думаю, эта девица и ее брат все еще сходят с ума, — предположила Мэгги.

— Какого черта. Она охотилась за тобой, — возмущенно проговорила Сноу.

Не отрываясь, они смотрели, как пикап, в котором сидела Брейлин, с ревом выруливал с автостоянки.

— О боже мой! Вот это да!

К ним подошла Даймонд.

— Ты знаешь, что твой папа ударил отца Брейлин? А твоя мама плюнула в ее мать? У тебя отвязная семья, — заключила Даймонд.

Мэгги запрыгнула в автомобиль и уселась на заднем сиденье.

— Мама? Папа?

— Мэгги?

— Отличная игра, — отозвался Питер.

* * *

Отец Трэвис прокручивал в голове слова Эммалайн, прикидывая их так и эдак.

Это несправедливо. Игра не по правилам. Не это ли она сказала, когда он разговаривал с ней после занятия по тхэквондо? Он представлял себе, что Эммалайн после этих слов осталась… Но Эммалайн сунула платок обратно ему в руку и ушла вместе с Лароузом. Ее лицо, как это ни удивительно, не покраснело, не опухло. Оно не выдавало никаких эмоций, и по нему едва ли можно было догадаться, что она недавно говорила с такой страстью. И на его объяснение в любви Эммалайн не ответила.

Что я наделал? Почему открыл, что влюблен в нее?

В первое время после их встречи всякий раз, когда отец Трэвис задавал себе этот вопрос, он слишком сильно волновался, чтобы на него ответить. Но неделя тянулась за неделей, и, поскольку Эммалайн не появлялась в зале, посылая с Лароузом кого-нибудь из старших сестер или братьев, он начал жалеть о своих словах. Он спрашивал себя, действительно ли сказал их. А может, она его не поняла и плакала по какой-то другой причине?

Однажды вечером, когда Сноу вошла в зал вместе с Лароузом, отец Трэвис оступился. Он покачнулся, словно потеряв под собой опору. Колени подогнулись, и он с удивлением опустился на пол, но поднялся и как ни в чем не бывало провел занятие. Именно это он любил в тхэквондо больше всего — оно не оставляло места для мыслей, они всплывали только потом.

После того как ученики поаплодировали друг другу и он отпустил их по домам, Лароуз подошел к священнику. Ему нравился этот мальчик, нравились его бесстрашие и доверчивость, его упорный труд. Не обладая талантом, Лароуз успешно осваивал приемы и запоминал упражнения. Свои удары он редко выполнял осмысленно. Для него это были просто движения.

Лароуз стоял перед наставником, внимательно глядя ему в глаза.