— Коронера?

— Да, никто вам не говорил? Как такое могло случиться? Никто не показал этот отчет?

Ноги у Питера слабеют. Нет, он ничего не помнит. Может, злосчастную бумагу куда-то засунули или сожгли. Ему это не приходило в голову. Случилось немыслимое и в то же время не вызывающее сомнений. Питер видел дерево, где это произошло. Все это имело какой-то невыносимый смысл. Он не хотел знать деталей. Тогда ему было не до них. Нола находилась в прострации. Мэгги цеплялась за него, как будто тонула, затем принималась отбиваться, а потом опять хваталась за его одежду. Изучать документы о смерти сына не имело смысла. Это бы его не вернуло. Отчеты содержали в себе холодную логику смерти, а он имел дело с горячей правдой горя.

— Похоже, что нет.

— У меня здесь вся информация, — произносит Ромео приглушенным голосом, повторяя услышанную по телевизору фразу. — Я сумел получить нужный документ. И могу изложить его содержание в общих чертах.

Голос Ромео звучит сухо и авторитетно. Он сам удивляется тому, как умно говорит. Как бы то ни было, его мозги хотя и с червоточиной, но чертовски смекалистые.

— В нем говорится, что пуля Ландро не задела голову Дасти, так же как его сердце, легкие, печень, сонную артерию, бедренную артерию и желудок. Там написано, что Дасти погиб не от выстрела, а от щепок ветки, на которой сидел. Поверхностные раны, сэр. Он истекал кровью, пока Ландро удерживал вашу жену в доме. В отчете ничего об этом точно не сказано, однако ребята говорят, что решение суда в отношении Ландро было чересчур либеральным. Вот в чем трагедия! Если бы Ландро не поддался панике и не побежал, а подошел к мальчику и остановил кровотечение, что он, как медицинский работник, конечно, умел делать, жизнь Дасти, вероятно, была бы спасена. И… — тут Ромео решает приврать для достижения большего эффекта, — …если бы он разрешил вашей жене самой побежать туда, даже она могла бы спасти мальчика.

Питер чувствует, как Ромео сует ему в руки листы бумаги. Он перебирает страницы, заполненные витиеватым почерком. Его мозг не может читать фразы последовательно. Слова, только что произнесенные Ромео, то и дело всплывают одно за другим среди убористых строчек.

Листы выпадают из пальцев Питера. Ромео подбирает их и осторожно пытается вернуть собеседнику, но тот не реагирует. Ромео отступает. Руки у Питера длинные, и Ромео рискует получить удар кулаком.

Глядя сквозь Ромео невидящим взглядом, Питер молчит, и на его лице появляется выражение боли. На коже проступают морщины, лицо темнеет, начиная походить на древний пергамент, и вдруг становится очень, очень старым. Ромео на всякий случай делает еще один шаг назад, подальше от этого удивительного спецэффекта. Потом раздается громкий голос дочери Питера: